Вот что мне нравится в дикарях, так это их доверчивость. Наши бы сомневаться начали: с чего это богу есть захотелось? Да почему бы ему самому себе пищу не сотворить? А эти - нет, ничего. Захотел, значит, так надо, приказал - выполняем. Близость к природе! Довольно скоро в хижину вошли женщины, неся деревянную и глиняную посуду. Туземная кухня… непривычная какая-то. Первым делом я утолил жажду, мучившую меня уже сутки. Честно говоря, есть не хотелось, запах пищи напоминал мне о вони, исходящей от зомби. Но подкрепиться было необходимо, чтобы набраться сил и хоть немного восстановить свои магические ресурсы. Я предчувствовал, что они мне вскоре понадобятся. Пожевал какие-то сладкие корешки, закусил сочным фруктом, похожим на грушу. Мясо пробовать не стал. Кто их знает, туземцев, может, завалили на жаркое воина из враждебного племени?
Дождавшись, пока "бог" насытится, гунган склонился в униженном поклоне и что-то прощебетал. Из пояснений толмача я понял, что племя за стенами хижины дожидается моего суда. Суда? Ах да, я же обещал награждать и карать! Пришлось выдерживать роль до конца:
- Пусть заходят по одному!
Детей и женщин я отпустил сразу. Ребятишек жалко было, а местные дамочки… слишком красивые, чтобы их наказывать. Кстати, одну из них мне любезно предложили в качестве наложницы. Дочь гунгана, конечно же. И здесь старик соблюдал свой интерес: если девица понесет от самого Унгделу, власть колдуна станет неограниченной и вечной. На фоне своих товарок девушка выглядела как паучок рядом с радужными бабочками. Маленькая, кривоногая, неказистая - вся в папашу. Отказался я, короче. Гунган слегка обиделся, но виду не подал.
И начался суд. Я здорово отвел душу, посылая воинам кому прострел, кому зубную боль - на такую ерунду меня вполне хватало. Тех здоровяков, что держали нас с Гриком, к первым двум недугам еще и спинницей наградил. Дней на десять. Пусть полежат, подумают о смысле жизни. Когда поток желающих покаяться перед богом иссяк, начало смеркаться. Я выставил колдуна с его прихвостнем из хижины и развалился на лежанке, покрытой пушистой шкурой саблезубого льва, обдумывая создавшуюся ситуацию. Во-первых, как мне отсюда выбраться? Вроде бы ничто не мешает уйти, останавливать меня не станут, побоятся - бог я или нет? Но как я буду пробираться через джунгли, когда даже не знаю, в какой стороне моя рота? Кстати, неужели они не ищут своего лейтенанта? Не может быть, насколько я узнал Ястребов, они своего в беде не бросят. Нужно только немного подождать. С этим ясно, а как быть с Гриком? Впрочем, я лукавил перед самим собой. Конечно, я понимал, что должен сделать. Но это было так страшно… Я пялился в травяной потолок, пытаясь собраться с силами, внушая себе: "ты обязан, ты обязан поступить именно так, а не иначе, никто за тебя не примет этого решения"…Вдруг из угла до меня донеслось тихое, осторожное шуршание, явно шедшее снаружи. Приподнявшись на локтях, я прислушался: нет, это не мышь, она не стала бы шепотом поминать Бездну. Кинувшись туда, откуда раздавались звуки, я проковырял в тугом плетении стены небольшую дырку и приник к ней глазом. И в вечернем сумраке, разбавленном мерцанием светляков, разглядел бородатую физиономию Зарайи. Клянусь златовласой Неей, в тот миг для меня это было самое прекрасное лицо на свете!
- Лейтенант, ты, что ли? - прошептал капрал.
- Я!
Рядом с Зарайей, припав в земле, маячили еще три неясных фигуры.
- Мы на разведку, лейтенант. Продержишься до утра? Рота милях в пяти отсюда. Ты скажи, если никак - попробуем впятером управиться.
- Не нужно. Ждите меня за деревней. Я сам к утру выберусь.
- Что вы, Рик? - о, это, конечно же, Дрианн. Надо же, и в разведку увязался.
- Это приказ, - отрезал я. Времени не было объяснять. Не дай Луг, их заметят.
- Хорошо, лейтенант, как скажешь, - решил привычный к военной дисциплине бородач. - Ждем тебя на западной окраине деревни. Подойдешь к зарослям синеглазки - ухнешь совой. Если до рассвета не явишься - устроим дикарям веселье.
Воины бесшумно растворились в темном воздухе. Ну вот, первая проблема решена. С опытными Ястребами в джунглях не заблудишься. Оставалось только одно.
Я вышел наружу и оглядел спящую деревню. Какое из этих жилищ служит пристанищем гунгану? Вот оно: перед его выходом замер неподвижный зомби. Что ж, начнем, пожалуй? Ох, боги, как же тяжело! Я чувствовал себя преступником. Но понимал: иначе нельзя… Надеясь, что мои товарищи удалились от деревни на приличное расстояние, я завопил:
- Вставайте, вставайте, дети мои! Великий Ундгелу призывает вас!
Из хижин высовывались головы испуганных дикарей. Первым подскочили колдун с толмачом. Когда вокруг меня собрались все жители деревни, заспанные и перепуганные, а мужчины еще и скрюченные разнообразными болячками, я громко провозгласил:
- Унгделу возвращается домой!
