Бездна, как тут поймешь? Сто три человека сбиты в одну плотную кучу. А ведь это мог быть кто угодно, любой из солдат или капралов. И все же Лютый вызывал наибольшие подозрения. Да, в правой руке у него был арбалет. Мог ли он сплести заклятие одной рукой? Если сильный Темный маг, то, как говорится, одной левой…
За раздумьями я не сразу заметил, что ливень прекратился, сменившись мелкой моросью. Вернее, мы вышли из-под него. Оглянувшись, я увидел, что где-то в майле позади воздух все так же затянут серой пеленой дождя. Неисчерпаемы чудеса Южного континента.
На привале я скинул мешок и щит на землю, а сам отправился на поиски Ома. Как всегда, Лютый расположился в некотором отдалении от всех, он прихлебывал из фляги воду и пальцами пытался разодрать склеенные грязью и дождем волосы. При моем появлении он поднял голову и спокойно посмотрел мне в глаза. Синяки благодаря мази дяди Ге почти сошли с белокожего лица, оставив только слабые желтоватые следы. В который раз удивившись светлому оттенку его радужки, я прямо спросил:
- Капрал, это ваша работа?
Казалось, он удивился:
- Вы о чем, лейтенант?
- Я спрашиваю, это вы использовали Темные чары против глоухта?
- Так они были Темными, - протянул Лютый. - Но я думал, что это вы…
- Признайтесь, Ом, - настаивал я. - Клянусь не выдавать вас.
Вдруг в глазах капрала полыхнуло белое бешенство. Медленно, отрубая каждое слово, он произнес:
- Я. Не. Умею. Колдовать!
Не поняв, что именно его так разозлило, и потому ничуть не поверив, я рыкнул:
- Ну и напрасно! - развернулся и, не дожидаясь ответа, ушел.
Тонкий ледок перемирия, сковавший было бурный поток нашей взаимной неприязни, с треском разрушился. У меня опять появился враг, и если это именно он умеет творить Темные заклятия… Дальше я додумывать не стал, не хотелось.
- Я считаю, это был Йок, - заявил Дрианн, когда я попытался выяснить, не видел ли он чего. - Солдаты говорили, капрал Мелли родом из Журжени, а там магия Мрака разрешена.
Йок - и Журжень? Сомнительно. Парень высок, зеленоглаз и русоволос, судя по щетине, за время похода проклюнувшейся на его бритой голове. Журженьцы же все маленькие, желтокожие, а волосы у них смоляные, даже с вороным отливом. И черты лица не те.
- Я видел, как он рукой взмахнул, - настаивал мальчишка.
Я не сделал попытки допросить Йока, из опасения нарваться на новую гневную отповедь. Все равно доказательств никаких.
- А может, Зарайя, - подлил старки в огонь маг. - Он ведь на Южном континенте раз двадцать бывал. Вдруг стал поклоняться какому-нибудь из демонов? А там и до Темной магии недалеко. Книжки почитал - и вперед.
Да, и такое может быть…
После привала, шагая с ротой по сырой равнине, я немного успокоился. В самом деле, гадать бессмысленно. Нельзя же подозревать в каждом из своих товарищей предателя. Да, собственно, почему именно предателя? Ведь кто бы он ни был, его заклятие спасло всем жизнь. Я вот, например, тоже иной раз выдаю Темную волшбу, хотя и не нарочно… Махнув рукой, я прислушался к голосу Давина Хрола, который, внезапно разговорившись, что было ему совсем несвойственно, рассказывал:
- Я этих Темных чар с детства навидался! Бабка у меня ведьма была, да примет Луг ее душу в Счастливых долинах. Хотя это вряд ли.
- Магесса? - переспросил кто-то.
- Какая еще магесса! Говорю же: ведьма!
- А чем ведьма от магессы отличается?
- Тем, что занимается Незаконной волшбой. Так вот, слушайте. Помню, я маленький был, а бабка, значит, нестарая еще. Красивая была, зараза! Хоть и за сорок уже, а все как молодуха: коса черная, ни одной сединки, лицо гладкое, а глаз так и горит! Мужики, конечно, заглядывались, но - ни-ни, боялись ее очень. А дед ревновал, он злой вообще был. Напился как-то яблочной старки, и ну бабку по дому гонять! "Я, - кричит, - прибью тебя, изменщицу! Не бывать, - кричит, - чтобы у Тимина Хрола рога выросли!" А сам вожжой ее охаживает. "Ах, так, - это бабка-то говорит, - получай, что заслужил!" И давай фиги крутить да пришептывать. Дед вскорости угомонился, и на боковую. А утром встал - батюшки! - на голове-то рожки пробиваются!
Последние слова Давина утонули в громовом хохоте солдат. Выждав, пока они просмеются, Хрол продолжил:
- Он к бабке: что ты, мол, такая-сякая, сделала! Убери сей же час! А она ему: "Козлу козлиное украшение!"
Солдаты опять покатились со смеху, потом Кар переспросил:
- А что, рога и правда козлиные были?
- Истинно, - ответил капрал. - Так и ходил дед наш на мельницу, он мельником был. Потом уж сообразил: пришел к бабке, серьги золотые подарил, да на колени упал: "Прости, мать, неразумного! Больше не повторится!" Та его этак в лоб, между рогов, поцеловала, шепнула что-то, и говорит: "Ступай, любезный муженек, спать. Утро вечера мудренее!" Послушался ее дед, а наутро рога отвалились.
- И что, бабку-то он больше, того, этого, не тронул? - со смехом спросил Добб.
- Не-е, боялся. Как подопьет, хвалить начинал: вот, мол, какая у меня жена, умница, красавица, да еще и верная!
- А что ж ты у бабки волшбу не перенял? - поинтересовался Йок.
