Только около 60-х годов правительство, наконец, решило освободиться от помощи польских помещиков в деле поддержания православных приходов. Но и тут оно обратилось не к высшей иерархии, а назначило для этой цели специального чиновника в лице П. Н. Батюшкова, бывшего попечителем учебного округа. Он занялся изучением белорусской церковной старины и выпустил много полезных и интересных книг. (Атлас народонаселения Зап[адно-]Рус[ского] края, Памятники русской старины в Зап[адных] губ[ерниях] и др.). Около 10 лет до 1866 г. дело церковного строительства находилось в руках Батюшкова. По отчетам, понадобилось снабдить утварью и богослужебными принадлежностями более 4 тыс. храмов. Кроме казны по этому делу были и частные пожертвования. Увеличение жалования прав[ославному] духовенству. С 1863 г. большое участие в деле улучшения храмов и положения духовенства принял М. Н. Муравьев. Некоторые древние храмы были обновлены. Вообще, независимо от деятельности правительства к концу 60-х годов, заметно некоторое оживление симпатий к православию, обновительная деятельность зарождается в его среде. После 1863 г. возник ряд братств и вскоре число их возросло до 200. Заметно некоторое стремление к переходу католиков в православие, причем в православие переходят и некоторые крупные помещики. Общие меры, принимаемые правительством для поднятия образования в среде духовенства, принимаются и в Белоруссии. Так, в каждой епархии появляются духовные училища, мужские и женские духовные семинарии. В период обер-прокуратуры Победоносцева духовенство призывается к устройству и поддержанию церковно-приходских школ.
Правда, что уже к концу царствования Александра I, т. е. в эпоху расцвета церковно-приходских школ, в губерниях Минской и Могилевской десятки тысяч детей обучались в церковных школах (в Могилевской — 38 тыс., в Минской — 26 тыс., в Полоцкой епархии 12 тыс. и в Литовской епархии 32 тыс., получали начальное образование). При бедности в школах, при отсутствии земства — это был недурной успех. Но надо помнить, что в глазах русского либерального общества церковно-приходская школа вызывала целый ряд справедливых нареканий. Прежде всего, это была клерикальная школа, т. е. такая, которая наряду с обучением чтению и письму вдавливала в умы детей узко-религиозные, фанатические идеи. Между тем, в обществе тогда господствовал взгляд на школу, как на такое учебное заведение, которое не должно насиловать умы учащихся ни в политическом, ни в религиозном отношениях. С другой стороны, церковная школа была школой, плохо обеспеченной материально. Даже более того, школы приказано было завести сразу во всех епархиях, не сообразуясь с тем, имеется ли достаточное количество учителей, склонных преподавать за грошовое вознаграждение. Сам священник много времени уделять школе не мог. Поэтому полуграмотный дьячок, отставной унтер-офицер или иной случайный грамотей появился в качестве школьного учителя. Если к этому прибавить власть полупьяного попа, от которого сельский учитель находился в полной зависимости, отсутствие учебников, пособий и проч., то все это делало церковно-приходскую школу чаще существовавшей на бумаге, чем в действительности. Конечно, надо отдать справедливость, что к концу 19 в. и к началу 20-го многое изменилось в положении церковно-приходских школ. Увеличение числа женских гимназий дало кадр дешевого труда преподавательниц. Но все же в школах продолжал господствовать клерикальный дух и усмотрение священника.
С присоединением Белоруссии к России, в структуре хозяйства не произошло таких существенных изменений, которые могли бы повлиять на общий ход нар[одно]-хозяйственной жизни. Так было в течении 1-го полустолетия. То же крепостное право, защищаемое теперь всей силой мощной власти, и, следовательно, то же обездоленное положение трудового элемента, тот же рабский труд на пользу непроизводительного класса помещиков. Общий фон хозяйственной жизни даже несколько поблек в эту эпоху. В крестьянской массе не могли нарастать потребности, т. к. она не могла их удовлетворить. Общий тон помещичьей жизни, именно крупных помещиков, в значительной мере ослабел, т. к. одни из них устремились в Варшаву, другие в Петербург и Москву, и там проживали доход со своих латифундий. В несколько лучшем положении чувствовала себя горсточка городского класса, но это мало изменяло общую бледность хозяйственной жизни.
