И на Западе ранний феодализм разрушающим образом повлиял на хозяйственную структуру, и его эпоха отмечается низким состоянием хозяйства. Белорусский феодализм, как и феодализм соседних славянских стран, дал тот же хозяйственный эффект. Причина, в силу которой нарастающий земельный капитализм способствует падению хозяйственной жизни страны, заключается, среди многих других факторов, в эксплуатации землевладельцами подневольного труда. Господство этого последнего как экономического фактора губительно отражается на хозяйстве феодалов, а затем и на хозяйстве крепостного земледельца. Но наш феодализм как по времени не совпал с западноевропейским, так и по темпу своего развития. Отсюда мы видим, что как раз в период нарастания основных форм феодализма, в период его укрепления, мы наблюдаем вспышку расцвета торговли и даже частных промыслов. Мы говорили, главным образом, об эпохе 16 в., когда мы наблюдали несомненное оживление торговли, вывоза хлеба, леса заграницу и даже обработанных и полуобработанных изделий. В этой торговле и промышленности принимали большое участие г[орожа]не, и она, несомненно, затрагивала также и известную часть крестьянских масс. Но, по всей видимости, успехи городского класса в накоплении капитала — именно проблески накопления торгового капитала, дали повод обладателям земельного капитала к тому, чтобы, применив силу государственной власти, повернуть все выгоды наращения в свою пользу, стеснив городские классы и нажав на подневольный труд. Сначала это появляется в форме аграрных реформ, которые целью своею имеют усиление эксплуатации крестьянского труда, который тогда еще не вполне находился в состоянии подневольного, ибо крепостное право не вполне оформилось. Затем идет усиленное повышение таможенных пошлин, падавшее на городскую торговлю, и даже освобождение шляхетских товаров от пошлин. Господствующий класс ни гроша не хотел давать на нужды государства, вываливая бремя налогов военной эпохи на городской класс, и в то же время с жадностью устремился к эксплуатации крестьянского труда в целях обогащения. Результат этой близорукой политики нам хорошо ведом: торговля городов начинает падать, промышленность тоже, наращение торгового капитала прерывается. Несколько позже обладатели его прямо уходят в соседние государства. Неволя над крестьянином нависает всею своею тяжестью. Роскошь панских дворов превосходит избытки, выручаемые путем сильнейшей эксплуатации. Хозяйство огромной страны застывает, понижается в темпе своего развития, идет назад. Отсюда бедность, поражающая сначала крестьянское хозяйство, переходящая затем в города, и, в конечном итоге, грозно появляющаяся в палаце вельможного пана.
Весь этот ряд хозяйственных условий подтачивал старый феодализм. Нарастание населения и его обеднение, объединение трудящихся мощно заявляли о неизбежности смены производственных форм. Эта смена должна была дать падение феодализма или, по крайней мере, превращение его в переходную форму. Это прекрасно чувствовалось его современниками, интеллектуально более развитыми. Это отразилось на работах 4-х летнего сейма. И польская корона сейчас, после разделов, в условиях надрыва старых феодальных отношений, стала переходить к смене производственных форм. Уже начало 19 в. здесь выражается в настроении торгового капитала и даже в превращении его в форму промышленную. Это — начало польской промышленности.
Белоруссия оторвалась от Польши. Ее тесное единение с Российской империей продлило здесь эпоху феодализма в несколько изуродованном, как мы уже знаем, виде, с известного рода изъятиями. И, конечно, это отразилось на продлении застоя экономической жизни. В первую половину 19 в. не заметно здорового естественного накопления торгового капитала, отсюда и нет на месте источника для зарождения промышленности. Эксплуатация подневольного труда принимает еще более уродливые формы. Крестьянство оказывается в ужасном материальном положении, наблюдается его вымирание, наблюдаются все признаки тягчайшего экономического разложения громадного района. И только общая российская экономическая эволюция формально сняла с крестьянина крепостное иго, надолго сохранив еще пережитки феодальных отношений.
Эти несколько замечаний и обобщений мы сочли нужным дать здесь читателю, чтобы подвести итоги всего прошлого исторического уклада Белоруссии и в хозяйственном отношении, ибо мы исходим из той предпосылки, что формы исторической жизни являются надстройками над экономическими соотношениями. Эти же последние, с своей стороны, находятся в известных соотношениях с физико-географическими силами природы в связи с ростом населения.
