Много лет афроамериканские рабы учились читать в тяжелейших условиях, часто рискуя жизнью в процессе обучения, который из-за многочисленных преград обычно растягивался на несколько лет. Существует множество свидетельств этих поистине героических усилий. Девяностолетняя Белль Майерс Каротерс рассказала комиссии Федерального проекта писателей, созданной в 1930-х, в частности и для того, чтобы записывать истории бывших рабов, – что она научилась читать, присматривая за ребенком плантатора, который играл в кубики с буквами. Ее хозяин, увидев, что́ она делает, избил ее сапогами. Но Майерс упорствовала и продолжала тайком учить буквы и слова из найденного ею орфографического словаря. И вот однажды она «нашла сборник гимнов… и прочла: „Пусть враг не пощадит меня, я все стерпеть готов!“ Я была так счастлива, что умею читать, что бросилась рассказывать об этом всем рабам»[607]. Хозяин Леонарда Блэка однажды застал его с книжкой и выпорол так жестоко, «что победил [его] тягу к знаниям, и [он] сдался и вернулся к чтению только после того, как сбежал»[608]. Док Дэниэл Доуди вспоминал: «…в первый раз, когда вас ловили за чтением и письмом, вас секли плетью из воловьей шкуры, за второй раз полагалась плетка-девятихвостка, а на третий раз вам отрубали фалангу указательного пальца»[609]. По всему Югу обычным делом было повесить раба, который учил читать своих товарищей[610].
При таких обстоятельствах рабы, желавшие научиться грамоте, были вынуждены искать окольные пути, прибегать к помощи других рабов или сочувствующих белых или изобретать устройства, позволявшие им читать, оставаясь незамеченными. Американский писатель Фредерик Дуглас, рожденный в рабстве и ставший впоследствии одним из самых ярких аболиционистов своего времени и основателем нескольких политических журналов, в своей автобиографии вспоминал: «Я часто слышал, как хозяйка вслух читает Библию… и это пробудило во мне любопытство к тайне чтения и породило желание учиться. К тому времени я совершенно ничего не знал об этом изумительном искусстве, и вот, благодаря своему невежеству и непониманию того, что это может означать для меня, а также благодаря доверию к хозяйке, я набрался храбрости попросить ее научить меня читать. В невероятно короткое время, с ее великодушной помощью, я овладел алфавитом и научился читать слова из трех-четырех букв… [Мой хозяин] запретил ей учить меня чему-либо еще… [но] решительность, с которой он настаивал на том, что мне следует пребывать в невежестве, только подстегнула мою тягу к знаниям. Таким образом, я даже не знаю, чему больше обязан в отношении обучения чтению помощи моей милой хозяйки или возмущению хозяина»[611]. Томас Джонсон, раб, который стал знаменитым миссионером-проповедником в Англии, объяснял, что научился читать, рассматривая буквы в украденной Библии. Поскольку его хозяин каждый вечер читал вслух главу из Нового Завета, Джонсон упрашивал его читать одну и ту же главу снова и снова, пока не выучил ее наизусть и не смог находить слова на странице книги. Кроме того, когда сын хозяина делал уроки, Джонсон уговаривал мальчика прочитать задание вслух. «Ах ты, Господи Боже мой, – говорил Джонсон, чтобы подстегнуть его, – прочитайте-ка еще раз!» Мальчик так и делал, поскольку искренне полагал, что Джонсон восхищается его искусством. Благодаря этим повторениям, к тому моменту, когда разразилась Гражданская война, Джонсон уже мог читать газеты, а позже основал собственную школу, чтобы учить читать других[612].
Умение читать не давало рабам пропуск к свободе, но оно делало для них доступным мощный инструмент угнетателей: книгу. Рабовладельцы (как и диктаторы, тираны, абсолютные монархи и прочие обладатели неограниченной власти) верили в силу печатного слова. Они знали гораздо лучше, чем некоторые читатели: чтение – это сила, которой требуется всего несколько первых слов, чтобы стать непреодолимой. Тот, кто способен прочесть одну фразу, может прочесть и все остальные; еще более важно, что читатель обретает возможность обдумывать прочитанное, действовать в соответствии с этим, придавать словам значение. «Можно играть с каким-нибудь предложением, прикидываясь дурачком. – написал австрийский драматург Петер Хандке. – Отстаивайте себя с помощью этого предложения против других предложений. Именуйте всё, что становится у вас на пути, и таким образом убирайте это с вашего пути. Знакомьтесь со всеми объектами. Превращайте все объекты в (некое) предложение с помощью этого предложения. Вы можете вместить все объекты в ваше предложение, в это предложение; все объекты принадлежат вам. С этим предложением все объекты ваши»[613]. И по всем вышеназванным причинам чтение должно быть запрещено.
