В XIV веке книги перестали принадлежать исключительно аристократии и духовенству и перешли к буржуазии. Аристократия служила примером для новых обеспеченных слоев населения: раз читают аристократы, будут читать и буржуа (этому они научились, еще будучи торговцами); если аристократы спят на резных деревянных кроватях, занавешенных расшитыми пологами, так же будут поступать и они. Таким образом, роскошные ложа и книги стали признаком высокого социального положения. Спальня была теперь не просто комнатой, где буржуа спали или занимались любовью; она стала вместилищем накопленного добра, и в частности книг, которое по ночам можно было охранять, прямо лежа в кровати[325]. Помимо книг, немногие вещи были выставлены на всеобщее обозрение; бо́льшая часть хранилась в сундуках и ящиках, где им не грозили моль или ржавчина.
С XV по XVII век роскошная кровать стала главным выигрышем при отчуждении имущества[326]. Книги и кровати были дорогостоящей собственностью (как известно, Шекспир завещал «вторую из лучших своих кроватей» жене Анне Хэтэуэй), которой, в отличие от большинства прочих вещей, могли владеть отдельные члены семьи. В то время когда женщинам разрешалось иметь очень мало личных вещей, они владели книгами и передавали их дочерям чаще, чем сыновьям. Например, в 1432 году некая Джоанна Хилтон из Йоркшира завещала дочери «
В «Часослове Плейферов», французском иллюстрированном томе XV века, на одной из страниц представлено Рождество Девы Марии. Святая Анна, мать Марии, изображена с ребенком и повитухой. Святая Анна выглядит как благородная дама, возможно, чем-то похожая на герцогиню Чосера (в Средние века считалось, что семья святой Анны была довольно богатой). Святая Анна сидит в кровати с балдахином, драпированными красной тканью с золотым узором. Она полностью одета; на ней голубое платье с золотой вышивкой, голова и шея покрыты белым платком. (Лишь с XI по XV век люди спали обнаженными; в брачный контракт XIII века входил пункт о том, что «жена не должна спать в сорочке без соизволения супруга»[330].) Зеленые простыни – это цвет рождения, цвет победы весны над зимой – свисают с обеих сторон кровати. Белая простыня загнута поверх красного покрывала; на этой простыне на коленях у святой Анны лежит открытая книга. И несмотря на всю интимность, которую предполагает книжка (возможно, молитвенник), несмотря на защищающий балдахин, комната не кажется личной и уединенной. Повитуха выглядит вполне естественно; поневоле вспоминаются все прочие изображения рождения и смерти Марии: на них кровать окружена поздравляющими или соболезнующими – мужчинами, женщинами и детьми, на некоторых есть даже собака, которая пьет прямо из тазика в углу. Эту комнату – место рождения и скорой смерти – определенно обставляла не Анна.
В Европе в XVI и XVII веках спальни – как и все прочие комнаты в доме, были проходными, так что спальня не могла предоставить уединения и покоя, необходимых для такого занятия, как чтение. Недостаточно даже кровати под балдахином, с множеством личных вещей; кровать должна находиться в отдельной комнате. (У богатых китайцев XIV и XV веков было два типа кроватей, и каждая из них обеспечивала особое личное пространство: передвижная кан, служившая одновременно в качестве кровати, стола и стула – иногда она подогревалась с помощью труб, проходивших под ней; и отдельно стоящее сооружение, нечто вроде комнаты в комнате[331].)
