Прежний Фин завопил бы от восторга и хлопнул меня по спине, а может, надулся бы и заявил, что сумел бы добиться большего. Но этот Финеас не сделал ни того ни другого, хотя на лице у него мелькнула ухмылка.
– Он знает?
– Нет. Конечно нет, – соврала я. Если я пойду ко дну, то не потяну за собой Джона Патерсона.
– В адъютанты за год. Без звания. Как тебе удалось?
– Простое везение. И, конечно, тяжелая работа.
Он задумчиво кивнул, будто вполне мог себе это представить.
– Ты все бежишь. Так и бежишь впереди всех, а, Дебора Самсон?
Он произнес мое имя едва слышным шепотом, но я вздрогнула, испугавшись, что его услышат.
– Да. Именно так. И ты делаешь то же, Финеас Томас.
– Нет. Я больше не бегу, – возразил он. – Я устал.
От его мрачных слов у меня сжалось сердце.
– Ты давно служишь.
– Я лейтенант в Пятом.
– Лейтенант! Молодец, лейтенант Томас.
– Просто другие ушли… или погибли. Мои братья мертвы, хотя все они были лучше меня. Лучшим из нас не дано долго жить. Хотя я и сам не уверен, можно ли счесть меня живым.
Я не знала, что на это ответить. Мне хотелось сказать что-то хорошее. Обнадежить его.
– Но ведь Бенджамин и Джейкоб… вернулись домой? – напомнила я.
– Вернулись. – Он кивнул. – Джейк женился на Маргарет.
– А Иеремия? Что с ним?
Он подобрался и взглянул мне в глаза. А потом пожал плечами и отвернулся.
– Последнее, что я слышал, – он стал моряком. Как и мечтал.
– Ох, Джерри, – прошептала я. – Как я соскучилась по нему.
Когда Фин снова заговорил, в его голосе слышалась боль:
– Когда я ушел из дома, Иеремия был мальчишкой. Не могу вообразить, какой он теперь.
– Он по-прежнему похож на себя. Ты бы его узнал. Меня ведь узнал.
Он кивнул и поднял на меня полные слез глаза:
– Но тебя я искал.
Он так изменился. Он был мрачен, и мне стало не по себе. Я больше не понимала Фина. Этот новый Фин оказался изнуренным службой, потрепанным жизнью, беззубым солдатом, и я не представляла, что ему сказать, как вернуть назад друга. Будь у нас больше времени, а вокруг меньше посторонних глаз и ушей, мы, возможно, справились бы. Но ни времени, ни свободы у нас не было.
Я видела, что ему неловко, – так же, как и мне. Он огляделся, изучая военных всех рангов: те наслаждались фейерверком, который начался над рекой. Когда раздался особенно громкий залп и треск, он поморщился и пригнулся.
Я коснулась его руки на прощание, молча позволяя ему ускользнуть. После Йорктауна я тоже не любила звуков канонады.
– Как хорошо было тебя повидать, – сказала я. – Надеюсь, мы еще сможем поговорить. Я не могла написать твоим родителям… и вообще кому-то… но хотела бы написать тебе.
– Ты всегда умела здорово писать. Но прошу, не делай того, из-за чего тебя могут раскрыть. Я не стою таких хлопот, а у тебя, похоже, все складывается как нельзя лучше.
– Ты всегда стоил моих хлопот, Финеас Томас.
Он улыбнулся, снова напомнив мне мальчишку, которого я хорошо знала, и отдал мне честь, хотя и был выше меня по рангу:
– Прощай, Роб. – Он будто прощался со мной навсегда.
– Прощай, Фин. – Я сглотнула ком в горле.
– Я рад, что ты решила не ждать. Я никогда не вернусь домой. Думаю, и ты не вернешься. – Он снова отдал честь и, в последний раз обернувшись через плечо, чтобы взглянуть на меня, смешался с пестрой толпой.
Когда я после полуночи обнаружила генерала в кабинете, он был в приподнятом настроении. Все прошло как по маслу, от построений на поле до финальных залпов фейерверка над рекой.
Красный дом наконец-то затих, гости разошлись по комнатам, и генерал полулежал в кресле, напевая мелодию, которую исполнял оркестр. Его лицо в свете свечи казалось умиротворенным. Он снял сапоги, бросил мундир и жилет на спинку стула, туда же швырнул шейный платок и шляпу, откупорил бутылку бренди, которую я оставила на столе, и теперь держал в руке наполовину полный стакан.
Я совершенно выбилась из сил. Весь день я носилась по лагерю, выполняя бесконечные задания и поручения, так что теперь моя больная нога ныла в унисон с затосковавшим сердцем. Я еще не пришла в себя после встречи с Фином. Я не боялась, что он меня выдаст, и все же была потрясена.
Но генерал выглядел довольным, и от этого мне стало легче.
– А вот и вы, – приветствовал он.
– Вот и я, – выдохнула я. – У вас есть все необходимое, сэр?
– С час назад я вдруг понял, что не позаботился о ночлеге ни для себя… ни для вас, – сказал он. – Я был слишком занят, устраивая других, и совсем забыл, что в моих покоях остановится главнокомандующий.
– Сэр, вам не нужно заботиться о ночлеге для меня.
– Самсон. – Он возвел глаза к небу. – Конечно же, нужно.
– Я все устроила, сэр.
Еще до приезда генерала Вашингтона я разложила на толстом ковре два соломенных тюфяка и вынесла из комнат Патерсона часть нашей одежды. Набрала в кувшин воды, чтобы генерал мог вымыться, подготовила поднос с ветчиной, сыром, хлебом и фруктами на случай, если у него разыграется аппетит. Провизию я тайком принесла с праздника, тревожась, что у генерала не будет времени спокойно поесть. Я не присела ни разу за этот день.
