Кстати, доктор Тэтчер пишет о докторе Бинни. Тот был штатным врачом в госпитале, куда привезли Дебору – в солдатской форме, никому не знакомую, – когда она потеряла сознание на улице. Он-то ее и выходил – он даже перевез ее к себе в дом и оставил там, пока она не поправилась. Судя по книге Манна, Дебора, выздоровев, пешком вернулась в Уэст-Пойнт и передала генералу Патерсону письмо от доктора Бинни, в котором говорилось, что она на самом деле женщина. После этого, как утверждает Манн, генерал Патерсон дал ей почетную отставку, сохранил ее тайну и еще много лет после окончания войны оставался ей верным товарищем.
По словам Деборы, Джон Патерсон был ее старым, дорогим другом.
Старым он вовсе не был, но в том, что она им дорожила, сомнений нет. Когда я читала книгу Германа Манна, то не могла избавиться от чувства, что их что-то связывало – что-то особенное, пусть и не нежные чувства. То, что Дебора Сампсон стала адъютантом генерала Патерсона, казалось чудом; генерал оставался ее защитником и покровителем. Еще важнее – особенно для тех времен – то, что он верил в нее, восхищался ею и всем, что она сумела совершить.
О Джоне Патерсоне я тоже никогда прежде не слышала. В 1894 году его правнук Томас Эглстон написал его биографию: в основу книги легли письма и отчеты, которые он отыскал среди архивных документов времен Американской революционной войны, прежде всего письма в Конгресс и к другим офицерам, а еще истории, которые сохранились в семье. В книге правнука тоже нет ни слова о Деборе Сампсон.
Быть может, Джон Патерсон не говорил о ней, – хотя мне в это верится с трудом. Девушка притворилась мужчиной, записалась в солдаты и стала его адъютантом! И все же на двухстах семидесяти девяти страницах напечатанной мелким шрифтом биографии, составленной Эглстоном и подробно освящающей восемь лет верной службы Патерсона во время Революционной войны, о ней нет ни единого слова. Ее отсутствие бросилось мне в глаза.
Судя по книге Эглстона, генерал Патерсон был статным, крепким и красивым мужчиной ростом в шесть футов два дюйма, никогда не уклонявшимся от исполнения долга и не стремившимся к славе. Эти его черты представляются мне тем более примечательными оттого, что он был еще молод. Правнук пишет, что генерал был одним из самых молодых или даже самым молодым среди генералов, участвовавших в той войне, и оставался на посту до тех пор, пока все остальные не вернулись домой. При выходе в отставку он получил чин генерал-майора.
Мне легко удалось представить себе Джона Патерсона: младший ребенок в семье, где росли еще пять сестер, единственный сын отца-военного, умершего на службе от желтой лихорадки. Когда я прочла книгу его правнука и военные письма, в которых генерал умолял облегчить участь солдат, отданных под его командование, я была потрясена. Подобно Деборе, я восхищаюсь им. Многие сцены и события в моей книге полностью выдуманы, но его преданность делу реальна. А еще из сохранившихся архивных документов мне стало ясно, что Патерсона часто отправляли улаживать спорные ситуации, успокаивать бунты, и его репутация всегда оставалась безупречной.
В записях, которые мне удалось найти, говорится и о его искренней дружбе с Агриппой Халлом, знаменитым темнокожим участником Революционной войны. Халла знали и любили в Стокбридже, штат Массачусетс. История о том, как он надел парадную форму полковника Костюшко и выкрасил краской ноги и ступни, – не вымысел. Агриппа Халл – и в моей книге, и в реальной жизни – был темпераментным, выдающимся человеком.
По словам правнука, Джон Патерсон всю жизнь вел подробные записи, и это неудивительно, если вспомнить, что он был генералом, юристом, судьей и конгрессменом – пусть даже последний пост он занимал всего один срок и против собственной воли. Но вскоре после смерти Патерсона его записи и письма погибли во время пожара.
Я достаточно вольно обошлась с возрастом и взаимоотношениями своих персонажей: жена Джона Патерсона, Элизабет Ли Патерсон, не умерла во время войны, и хотя она, кажется, встречалась с Деборой, но тех отношений, которые связывают их в моей книге, между ними на самом деле не было. Элизабет Патерсон на несколько десятилетий пережила и Джона Патерсона, и Дебору Сампсон: то была удивительно преданная и отважная женщина. У Джона и Элизабет было пятеро детей, включая ребенка, умершего во время родов, и Полли, о которой я упоминаю в книге, – она отличалась слабым здоровьем и умерла в семнадцать лет. В Леноксе, штат Массачусетс, есть небольшой памятник Джону Патерсону, а дом, который он выстроил там, еще стоял в те времена, когда его правнук писал книгу.
