Я повернулась, да, это был Григ. Я кинулась ему на шею со слезами на глазах, тело до сих пор ломило, и я опять заплакала. Меня не переставали гладить тёплые руки: по спине, по голове, волосам. Неужели я замёрзла. Тело покрылось мурашками. Огляделась, я была в той же комнате, на полу, на этом кругу, только он больше ни грел, ни холодил. Как сказала ведьма, эти руны чувствуют, только те, кто проклят, значит, всё получилось…
— Получилось, — всхлипнула я, утыкаясь в шею парня. Он меня обнял и сказал:
— Да, вот только не совсем. Пойдём на кухню, выпьешь успокоительный или бодрящий чай, и мы послушаем то, что скажет нам Вильма.
— Да, — сказала я и, укутавшись поплотнее в одеяло, посмотрела в глаза Григу.
— Вот одежда. Вильма сказала, что после ритуала тебя нельзя тревожить, ты сама должна проснуться, потому как была, так и осталась. Не волнуйся, когда эта женщина меня позвала, ты была укрыта одеялом, — сказал парень, а я, казалось, заалела, — Ладно, одевайся и выходи, — со смешинками в глазах сказал Григ и поцеловал меня в лоб, затем он встал и, провожаемый моим взглядом, вышел из комнаты.
Я быстренько оделась (из одежды мне дали какое-то просторное платье, поэтому, я в него быстро влетела) и вышла из комнаты.
— О, очнулась, как яу за тебя рада! — воскликнула Камила и побежала ко мне, — яу так переживала, так переживала, — и начала тереться об мои ноги.
Если честно, я была ошарашена, но кошку на руки взяла. Обняла и сказала:
— Со мной что-то не то.
Все посмотрели на меня.
— Ну, да. Но ведь в той комнате нет зеркал. Ты сама по голове провела рукой?
— Что? — теперь в удивлении была я.
— Ну, милая, у тебя остался побочный эффект, от прошлого тела у тебя остались ушки и хвостик, — сказала Вильма.
— Да?
— А ты про что говорила? — спросил Григорий.
— Ну, что я до сих пор понимаю Камилу.
— Да? Здорово! Здорово! Уррра! Мой любимый собеседник сновау со мной! — и начала тереться о мою шею. Я неосознанно заурчала. Все опять уставились на меня.
— Знаете, мне нужно зеркало, я хочу посмотреть на себя.
— Что ж, думаю, это правильно, ты должна принять себя такой, какая ты сейчас есть, — улыбнулась женщина, — идём в ванную.
И мы все пошли в указанную сторону. Ванная оказалась очень даже уютная, в коричневых с белым тонах. Очень современно, хочу сказать. Она была не маленькая с зеркалом средних размеров, в котором я отражалась по пояс. Что ж, на меня смотрела я, но будто изменившаяся, неужели эти ушки так поменяли мою внешность, а может быть ещё и то, что мои зрачки были расширены на максимум и едва показывали мою зелёную радужку глаз. Ей-богу, как у кошки, которая разыгралась и никак не может успокоиться. Позади меня стоял Григ и улыбался.
— Я тебя люблю.
— Вот так признание, — даже я не узнала свой голос, настолько я была ошеломлена данной новостью.
— Знай, мне нет разницы, как ты выглядишь, мне нравится, какая ты устремлённая, добрая, весёлая. Но я, надеюсь, у нас ещё будет время, чтобы узнать друг друга получше.
— Да. Ты мне тоже нравишься, — я смутилась.
— Ладно, ребята, пойдём чай пить, Григорий, не смущайте девочку, ей нужно сил набираться, так что она должна подкрепиться.
— Идём, — пригласил Григ.
— Да.
Зайдя на кухню во второй раз, я только сейчас обратила на то, что у Вильмы только та комната выглядит специфически. Видимо эта женщина, всё же любит современный стиль дизайна, потому как кухня была светлой, шкафчики, были окрашены двумя палитрами: зелёной и бежевой, а узорчик был в виде капелек, росинок, плавные зигзаги, как в рунах очищения, было приятно находиться в этой квартире, никакого ужаса, неудобства, нет, всё достаточно комфортно. Мне налили чай и поставили пирог, клубничный.
— Кушай, Лия. Я сама делала. Я часто стряпаю. Это для меня антистресс такой, поэтому в доме всегда можно найти какую-нибудь постряпушку.
— Спасибо, Вильма, — улыбнулась я и вдохнула приятный аромат, что меня окружал; да, нюх и слух остались такими, какими были у меня, когда я стала кошкой. Что же, приятно осознавать, что перемены стали не резкими, а плавными. Осталось узнать. Этот побочный эффект, он пройдёт или останется. О чём и спросила женщину.
— Думаю, что ты такой и будешь; единственное, уши и хвост будут исчезать днём, а поздно вечером появляться на всю ночь.
— Почему вы так уверены? — спросила я.
— Был у меня один клиент. Оборотень, — она посмотрела на нас, но я никак себя не проявила, я уже готова поверь во всё, что все сказки, которые нам рассказывали, были не сказками, а реальными историями, ну, может, чуть-чуть переделанными. После всего, что со мной приключилось, неудивительно в такое поверить. Думаю, как раз наоборот, удивительно не поверить. Но я почувствовала, как напрягся Григ.
— Оборотень? — спросил он.
