Снова о соборах и смертном приговоре, вынесенном Присциллиану по подозрению в проповеди дьявольской доктрины. О религиозных преследованиях и инквизиции как весьма выгодном коммерческом предприятии. Об Иоанне Златоусте (Хризостоме) и его возмущении, высказанном по поводу сожжения еретиков. Об учреждении инквизиции и угрозе богомилов. О массовых казнях по обвинению в одержимости и сатанизме. Об объявлении евреев приспешниками дьявола. Об отсутствии стройной теории сатанизма. Салемские ведьмы. Об упразднении инквизиции Наполеоном и неудачных попытках Бурбонов по ее восстановлению.
Прошло уже четыре века после рождения Сына Божьего, но никто так и не смог бы возвестить всему миру, что знал, кем был дьявол и в чем состояла его миссия на земле, хотя ни у кого не возникало и тени сомнения, что он действительно существовал. Философы сказали бы, что бытие определило сознание. Многие авторитетные теологи высказывались по этому вопросу, но так и не пришли к единому мнению. Короче говоря, никому так и не удалось разработать стройную концепцию дьявола.
Стремясь как-то восполнить этот пробел, духовенство постаралось объединить свои усилия. Однако на первом соборе, состоявшемся в Никее, епископы лишь косвенно затронули тему нечистой силы. Несмотря на то, что ни один из святых отцов не предложил какой-либо более-менее подходящей концепции дьявола, они сошлись в одном: всем хорошо известно, кем Сатана не мог быть. Императору Константину, по чьей инициативе состоялся собор, только хотелось внести некоторую ясность в расхожие теории и, главное, предотвратить разброд в христианском мире, главой которого он был только что провозглашен. Ибо перед едва вышедшей из младенческого возраста религией возникла угроза превратиться в пеструю мозаику самых разнообразных сект и течений. Вот почему Никейский собор прежде всего обсудил ряд вопросов, касавшихся инакомыслия, и посчитал необходимым осудить арианство[773]. Новая религиозная доктрина была чревата для христианства самыми пагубными последствиями, ибо проповедовала весьма взрывоопасную концепцию дьявола. После закрытия обсуждения вопроса о единосущности Отца и Сына участникам собора было предложено подписать протокол в следующей формулировке: «порожден, но не сотворен». Священник Арий вместе с двумя епископами отказались поставить свои подписи. Их тут же отлучили от церкви и даже не пригласили на заключительный торжественный пир, устроенный Константином. Еще совсем недавно созданная церковь решила, что дьявол не был креатурой Иисуса, что само по себе явилось определенным достижением.
