Что же касается происхождения дьявола, то мне хотелось бы обратить внимание читателя на тот факт, что этруски, так же как, впрочем, и другие жители Италии, покинули свою индоевропейскую историческую родину задолго до зороастрийской реформы. Иными словами, они избежали противопоставления бога дьяволу в ведийском пантеоне. Вот почему ни в этрусской, ни в римской религии мы не отыщем следа дьявола. Встретиться с нашим «героем» на земле римлян практически невозможно прежде всего потому, что начиная с VI века до н.э. Италия попадает под влияние Греции, что, кстати, вызывало раздражение Катона Старшего, основоположника латинской прозы. Однако, как мы уже успели убедиться, в Греции дьявола не было и в помине. В пантеоне нашлось место только для нескольких мелких демонов, обладавших сверхъестественными способностями, которым неудачливые любовники, разорившиеся торговцы, мужья-рогоносцы и завистливые соседки изливали душу и делились черными замыслами: этих злых духов было так мало, что маги и колдуны рисковали остаться без работы.
Как мне кажется, влияние Греции на Рим было не столь сильным, как принято считать, ибо Юпитер и Зевс похожи только внешне. Например, властитель Олимпа никогда не считался у греков гарантом данного слова. Долгое время не утихают споры о том, что Церера, Либера, Ариадна, Венера, Семела[372] — это имена одной и той же богини. Следует отметить, что Рим никогда слепо не копировал Афины.
В свое время этрусская, латинская и сабинская религии слились в единую италийскую. Выражала ли она богатый духовный мир римлян? Возможно, Дюмезиль пошутил, когда утверждал, что «эпоха расцвета римской культуры не оставила следа в мифологии, в то время как Дионисий Галикарнасский[373] без тени сомнения заявил о том, что италийская религия не отличалась богатством воображения. Это и уберегло ее от профанации и позволило создать чистую и строгую теологию»[374]. Римлянам не следовало бы принимать на веру «комплимент» грека Дионисия Галикарнасского, который, живя в Риме, не уставал повторять, что Рим был зеркальным отряжением Греции. Столь неожиданное славословие кажется по меньшей мере подозрительным. Возникает вопрос, уж не был ли он заинтересован в том, чтобы римляне до конца своих дней не изменяли своим достаточно примитивным религиозным обрядам, действительно весьма практичным!
С самого начала, как мы видели, боги римлян были консулами, префектами, чиновниками, то есть состояли на государственной службе. Так, Сатурн покровительствовал земледелию, богиня Опс заботилась о своевременном сборе урожая, Янус олицетворял собой всякое начало в природе и в жизни людей, Ювента считалась богиней юности, а Термин стоял на страже межей и границ и потому особенно почитался крестьянами, при помощи бога Статулина ребенок делал первые шаги, и т.д. Даже у воров была своя богиня, Лаверна! «Римский пантеон отражает мир земной», — отмечал немецкий историк античности Моммзен[375]. Все, что касалось государства, семейных отношений, явлений природы, вопросов общественной морали, человеческой деятельности, устройства жилища, домашней утвари и даже законодательных актов, нашло отражение в религиозной системе... Не следует, однако, ожидать от римлян каких-то особых гимнов во славу Аполлона, в котором воплотились бы вполне земные качества, так же как придавать особое значение ритуальным возлияниям Бахуса-Диониса. Напрасно мы будем искать непререкаемые истины, знакомясь с основополагающим мифом о Земле. Отправление культа осуществлялось жреческими коллегиями[376], как, например, «Арвальскими братьями»[377], молившимися за добрый урожай, или хранителями священного огня тридцати курий[378], или понтификами[379] и фламинами[380], служителями культа Геркулеса[381]. Можно без конца перечислять названия жреческих коллегий и организуемых ими культовых обрядов и церемоний. По сравнению с ними современные религиозные шествия напоминают унылое прохождение отряда солдат, получивших наряд вне очереди.
