С огромным удовольствием представляем вам книги Хью Лофтинга о докторе Дулиттле и его зверях. Хью Лофтинг – английский писатель. Он учился на инженера, путешествовал по всему свету, строил железные дороги, но больше всего любил сочинять истории для детей. Лофтинг писал и стихи, и волшебные сказки, но прославил его цикл о докторе Джоне Дулиттле, зоологе и путешественнике, который понимает язык зверей и птиц.Появились эти книжки так: когда Лофтинг участвовал в Первой мировой войне, то посылал с фронта письма домой и, чтобы подбодрить родных, рассказывал каждый раз новые истории о добром докторе и его приключениях. Кстати, он сам рисовал иллюстрации, так же как Антуан Сент-Экзюпери к сказке о Маленьком принце. Уже после войны, в 1920 году, вышла первая книга о докторе Дулиттле, и началась его долгая славная жизнь.Впервые в России готовится к выходу весь цикл историй о докторе Дулиттле с иллюстрациями автора в новом переводе Веры Полищук и Александры Глебовской.
Всем, кто годами или в сердце своём ребёнок,
посвящаю эту историю.
Маленький городок Топкинс-на-болоте
Давным-давно, много лет тому назад, когда наши дедушки и бабушки ещё были маленькими, жил на свете доктор, и звали его Дулиттл. Полностью он именовался Джон Дулиттл, доктор медицины, и это означало, что доктор – человек учёный и своё дело знает.
Жил доктор в маленьком городке под названием Топкинс-на-болоте. Все жители городка, от мала до велика, превосходно знали доктора. Бывало, как ни появится он на улице в своём начищенном цилиндре, каждый прохожий говорит: «Вот идёт наш доктор! Он учёнейший человек!» А дети и собаки бегали за ним хвостиком, и даже вороны, которые гнездились на церковной колокольне, завидев доктора, приветственно каркали и кланялись.
Скромный домик доктора стоял на окраине города и был невелик, но окружал его просторный сад: тут была и широкая лужайка, и каменные скамьи под раскидистыми плакучими ивами. Хозяйство вела его сестра, Сара Дулиттл, но за садом доктор ухаживал сам.
Доктор Дулиттл обожал зверей и птиц и держал дома всяческую живность. В садовом пруду плавали золотые рыбки, в кладовке жили кролики, в пианино – белые мыши, в гардеробе – белка, а в погребе – ёжик. Кроме того, у доктора была корова с телёнком и дряхлая лошадь почтенных двадцати пяти лет от роду, а ещё куры, утки, два ягнёнка и множество других питомцев. Но любимцами у него были утка Кряки, пёс Тяв, свинка Хрюки, попугай Занзибар и сова Ухуху.
Сестрица доктора всё ворчала насчёт живности и твердила, что от зверей в доме сплошная грязь. А однажды к доктору приковыляла старая дама, мучимая ревматизмом, и нечаянно села прямо на ежа, спавшего на диване, после чего стремительно удалилась и более не возвращалась, а взяла за правило каждую субботу ездить в соседний городок за десять миль, на приём к другому врачу.
После этого случая сестрица доктора, Сара Дулиттл, явилась к нему и сказала:
– Джон, неужели ты полагаешь, будто пациенты станут к тебе ходить, если ты устроил в доме зверинец? Слыханное ли дело, чтобы в приёмной у доктора кишели ежи и мыши! Твои любимцы спугнули уже четвёртого пациента. Судья Дженкинс и супруги Парсонс заявили, что больше не подойдут к твоей приёмной и на пушечный выстрел, даже если расхвораются не на шутку. Деньги у нас на исходе. Если ты и дальше будешь вести себя таким манером, ни один из приличных горожан не пожелает у тебя лечиться.
– Но звери и птицы мне по сердцу куда больше, чем твои приличные горожане, – возразил доктор.
– Смехотворная чепуха! – возмутилась сестра и выбежала вон.
Старая дама, мучимая ревматизмом, нечаянно села прямо на ежа, спавшего на диване, – после чего стремительно удалилась…
Время шло, живности у доктора Дулиттла всё прибавлялось и прибавлялось, а пациенты появлялись всё реже и реже. Наконец пациентов не осталось вовсе, если не считать торговца мясными обрезками для кошек – он-то любил животных. Но торговец был человек бедный и на приём к доктору захаживал лишь раз в году, под Рождество, купить микстуры на шесть пенсов.
На шесть пенсов в год нельзя было прокормиться – даже в те далёкие времена; а потому, не будь у доктора кое-каких сбережений, неизвестно, как бы дело обернулось.
Между тем доктор Дулиттл знай себе обзаводился всё новыми и новыми питомцами; и, разумеется, содержание их влетало ему в немалые суммы. Поэтому сбережения его стремительно таяли.
Тогда доктор продал пианино, а белых мышей переселил в ящичек своего секретера. Но деньги, вырученные за пианино, вскоре тоже растаяли, и тогда он продал свой воскресный коричневый костюм, и всё беднел и беднел.
Теперь, когда он шагал по улице и прохожие издалека видели его цилиндр, они переговаривались: «Вот идёт Джон Дулиттл, доктор медицины! Когда-то он был лучшим врачом во всём Западном округе, а теперь поглядите на него, за душой ни гроша и башмаки дырявые!»
Но кошки, собаки и дети по-прежнему бегали за доктором по всему городу – как и раньше, когда он был богат.
Как-то раз доктор сидел у себя в кухне и беседовал с торговцем мясными обрезками. Тот жаловался, что у него болит живот.
– Отчего бы вам не бросить лечить людей и не приняться за животных? – спросил торговец.
Попугай Занзибар сидел на окошке и напевал себе под нос матросскую песенку. После этих слов он умолк и прислушался.
