Когда я вдруг очнулся от соучастия в очень запутанном гашишном сне, я обнаружил, что в доме тихо. Заглянув в ливинг-рум, я увидел, что даже мальчик в чулках спит, положив голову на наши жесткие арабские подушки и выронив змею кальяна. Все остальные, очевидно, спали уже давно. Как приличный слуга, я решил обойти дом перед тем, как отправиться ко сну, я спустился вниз — на первый этаж; в солнечной комнате прямо на полу и на двух диванах спали несколько человек. Я тихо прошел к парадной двери, она, конечно же, оказалась не заперта. Я запер дверь и выключил свет на лестнице (одной кнопкой выключается свет во всем коридоре, от пятого этажа до первого), взял элевейтор и поднялся на свой четвертый этаж. Из гостевой комнаты на четвертом этаже слышался тихий храп или стон.
Я повернул ручку двери моей комнаты и вошел в темноту.
— Не зажигай свет! — сказал мне женский низкий голос. На своей кровати я различил темную фигуру, и слабо светился огонек сигареты.
Теперь мне уже иной раз кажется, что это была не она, какая-нибудь другая девочка, на которую я не обратил внимания во весь вечер, но тогда несмотря на темноту у меня не было никаких сомнений. Шторы на окнах были опущены, я никогда не опускаю шторы, господа, если я буду спать с опущенными шторами, то мой босс Стивен Грэй никогда не дождется утром своего кофе. Шторы, конечно же, опустила юная любительница приключений.
— Подойди сюда! — сказала она глухо. Огонек сигареты поплыл вниз и раздробился на мелкие части на уровне моего столика — потушила сигарету, там у меня стоял подсвечник со свечой, раздавила окурок о подсвечник. Я пошел к своей кровати, на ее голос, я уже понял что к чему, несмотря на обилие гашиша и сангрии в моем организме, я соображал быстро — юная экзальтированная особа, начитавшаяся эротической литературы, без сомнения, решила расширить свой опыт — испытать новые ощущения, поебаться со слугой. Мы все мыслим шаблонами. Так же как я неосознанно поступал шаблонно-классически, когда искал себе здесь девочку, слуга желающий отомстить «им», выебать «их» девочку, сунув свой хуй в принадлежащую им теплую щелку, она тоже разыгрывала классический вариант. Господа ведь всегда ебутся со слугами, молодые барчуки традиционно ебут горничных, а пятнадцатилетние девочки, роняя слюну, поглядывают на панталоны дворецкого или садовника. «Какая храбрая!» — подумал я о ней с уважением, много храбрее меня, хотя «подойди сюда» она произнесла, пожалуй, с излишней жестокостью, слишком нервно, но все равно, очень храбрая любительница приключений.
Я подошел. Лицо у нее было горячее и странно холодными были губы — она, наверное, очень волновалась, почти не дышала, но через все волнения и с замиранием сердца, наверное, она делала то, что она хотела. Она погладила меня рукой по лицу, нашла в темноте лицо, потом ее руки спустились на мою шею и грудь. «Прохладные юные руки», — подумал я. Я знал, что она будет делать. В наше время, когда мы все черпаем свой опыт в основном из кино и ТВ, я знал, что она расстегнет мне рубашку. Да-да, она, послушная моим мыслям, расстегнула мне рубашку — сколько подобных сцен наблюдал я в моей жизни, и в кино, и в реальности. Впрочем, что вы хотите, придумать нечто совсем иное в этой области невозможно, да и в ее шестнадцать или семнадцать лет, какая она бы ни была любопытная блядь, но мой опыт куда громаднее.
Пока я рефлектировал, юная хулиганка уже расстегивала ремешок на моих белых джинсах и целовала мой живот. Щекотание ее теплых волос по животу выключило, слава Богу, мой мыслительный аппарат, и мне стало вдруг так приятно и жутко томительно, потому что я ждал, что вот сейчас, с секунды на секунду, она дотронется до моего члена своей ручкой. А потом (мне даже стало страшно) она возьмет мой исстрадавшийся за вечер член в свой девичий чистый ротик. «Там у них тепло», — мерцали во мне слабые мысли старого развратника.
Вы думаете, юная особь хоть на йоту отклонилась от киношно-телевизионного варианта? Нет. Она да, дотронулась ручкой, и она да, взяла мой член к себе в рот и стала старательно сосать его, другой рукой время от времени поглаживая и подергивая меня за яйца, как ее научил, возможно, кто-нибудь из старших подруг или она украдкой прочла в дешевой порнографической книжонке, грязная маленькая богатая девочка. Потаскушка.
Я стоял перед ней и корчился от удовольствия, и держал ее почему-то за уши, теплые маленькие ушки, и время от времени глубоко надвигал ее голову на мой хуй. Она беспомощно взглатывала хуй, но после двух-трех таких глубоких заглатываний она закашливалась и вынуждена была некоторое время лизать и сосать только головку члена, отдыхала. Сосание хуя — великое искусство, немногие им владеют. «Старайся, старайся!» — думал я, ритмически надвигая ее голову на мой хуй. Маленькие скользкие ушки норовили выскользнуть из моих рук, но я все же удерживал их за самые уже кончики, за мочки.
