Однако, каким же образом Антигону удалось побудить египетский кабинет предать на жертву Клеомена? Мы видели, что в истекшем году Селевкидово владычество в Малой Азии было блестящим образом восстановлено Ахеем; союзник Египта, Аттал, был оттеснен; владения самого Египта ограничились Эфесом и Самосом; мы должны предположить, что завоеванная Антигоном за шесть лег тому назад Кария все еще находилась во власти македонян. С наступлением весны 221 г. по настоянию Гермия предпринята была келесирийская экспедиция. Победоносный Ахей угрожал, вероятно, последним владениям Лагидов в Малой Азии, Эфесу, Ликии, Памфилии. Ввиду такого опасного положения невозможно было, как казалось, из Александрии отстоять фракийские берега, если Антигону вздумается напасть на них из Македонии. Если при таких обстоятельствах предложения македонского царя существенно облегчали Египет, то они же и могли побудить к значительным уступкам в отношении эллинских дел, а именно к преданию на произвол Клеомена. По позднейшим известиям оказывается, что Кария опять перешла к Египту. Надо полагать, что Антигон теперь именно возвратил ее с условием, чтобы Птолемей Эвергет лишил спартанцев своей поддержки. Мы не знаем, какие соображения побуждали Антигона уступить Карию: может быть, весть об угрожавших вес более и более успехах Молона на Тигре, которые препятствовали Сирии с настойчивостью нападать на Египет; или - опасения, что Ахей впоследствии воспользуется своей властью в Малой Азии, с тем чтобы основать там самостоятельную державу и без сомнения вступить в союз с Египтом, вследствие чего невозможно будет удержать за собой Карию, - а может быть, Антигон ясно сознавал, что могущество Македонии должно быть основано на полном владычестве в Греции, и что эти соображения должны преобладать над остальными. Мы с полной уверенностью можем подтвердить только то, что всеобъемлющий взор Антигона не только верно постигал запутанные западные дела, но принимал также в расчет и восточные. Никто уже не сомневался в том, что предстояла борьба Рима с Карфагеном; а если вспомним о Керкире, Аполлонии, Диррахии, вообще о положении иллирийского берега, в том виде, как оно сложилось в течение последних восьми лет, то убедимся, наконец, что Македония принимала уже участие в римской политике. Антигон обратил свое внимание также на эту сторону, доказательством чему служит заключенный им в то самое время союз. Римляне, как было уже упомянуто, поручили Деметрию Фаросскому династию над большей частью иллирийских племен, тогда как царица Тевта именем состоявшего под ее опекою пасынка Пинна удержала за собою лишь небольшую часть прежних владений. Во время войны римлян с галлами (225-223) Деметрий находился уже в более независимом от них положении; Антигон заключил с ним союз; и 1600 иллирийцев с Деметрием во главе двинулись на войну 221 года в Пелопоннесе.
Помимо македонских отрядов и наемников (10000 человек фаланги, 3000 пельтастов, 300 всадников, по 1000 человек агриан и галатов, 3000 наемных пехотинцев и 300 всадников) подошли еще контингенты союзников, отборные ахейские войска, 3000 человек пехоты, 300 всадников; 1000 мегалопольцев под начальством Керкида, которых Антигон вооружил по македонскому образцу; [107] беотяне прислали 2000 человек пехоты, 200 всадников; эпирцы - 1000 пехотинцев и 50 всадников; столько же акарнанцы; к ним, наконец, присоединились вышеупомянутые иллирийцы. [108] С этими войсками Антигон двинулся через Тегею к границам Лаконии.
Получив известие о приближении неприятеля к Тегее, Клеомен сделал еще отважный набег на Аргос, опустошил край и смело подошел к самым стенам города; потом двинулся через Флиунт на укрепленный замок Олигирт, выгнал оттуда неприятельский гарнизон, наконец, мимо Орхомена вернулся в Лаконию. Этими смелыми нападениями он, вероятно, имел в виду задержать подкрепления со стороны ахейцев; верно только то, что его смелый набег не имел важных последствий, оттого что был предпринят незадолго до вторжения македонян. Затем царь поспешил к лаконским проходам и поджидал там неприятеля. Оградив остальные проходы в Лаконию валом и рвом, засеками, достаточными гарнизонами, он свои главные силы, около 20000 человек, сосредоточил в теснинах Селласии.
