Таким образом, с первого же знакомства с нею, группа Бернарда рисуется нам более резкой, сильнее подчеркнувшей свое догматическое расхождение с Римом, энергичнее отрицающей церковь и власть, чем societas Дуранда. В словах бернардинцев как будто слышатся отголоски бурных протестов итальянских противников церкви — арнольдистов. И, приняв во внимание ломбардские отношения и настроения, мы сможем признать наше первое впечатление не только объясняемой случайностями иллюзией. Рим ставит новым пришельцам те же условия, которые ставил Дуранду, — отказ от заблуждений, подчинение церкви и клиру Он даже требует, наученный опытом, особенной деликатности в последнем. Взамен этого бернардинцы получают возможность вести в церкви свой прежний образ жизни. А он несколько отличается от образа жизни группы Дуранда. Прежде всего предубежденному взгляду кажется подозрительной близость Бернарда с товарищами к женщинам. «Они утверждают, — говорит один хронист, — что в Евангелии женщинам позволено проповедовать»; и женщины-проповедницы в их числе были. Вот почему молчавший об этом в буллах, касающихся Дуранда, папа теперь заявляет епископам: «Они будут избегать подозрительного общества женщин», асами бернардинцы говорят: «Ненарушимо сохраним вечное воздержание и целомудрие или девство, избегая подозрительного общества женщин. Никто из нас не подойдет к ним наедине, даже для разговора: так чтобы этого не слышали или не видели законные свидетели и известные лица. Да не осмелятся никогда братья и сестры спать в одном доме, сидеть за одним столом». Но есть еще одна особенность societatis Бернарда, сильно преувеличенная большинством писавших о Pauperes Catholici. Я имею в виду отношение бернардинцев к труду: «Хотя наше дело главным образом заключается в том, чтобы все учились и все пригодные для этого увещали других, мы, когда потребуют обстоятельства, работаем собственными руками, так, однако, что не принимаем условленной цены». Т. е. бернардинцы довольствуются тем, что им дают. И так как не делается исключения для денег, теряется впечатление того ригоризма нищенства, который усматривается в societas Дуранда. Но, с другой стороны, нельзя упускать из виду, что Бернард с товарищами не только не имеют в виду организованной, постоянной работы, но и не считают физический труд необходимым источником существования. Они отводят ему почетное место, вероятно следуя примеру и словам апостола Павла, и совмещают его с бродячею и нищею жизнью апостола. Группа Дуранда прибегает только к милостыне, отказываясь от денег, группа Бернарда живет милостыней и случайным трудом — вот и вся не столь уже существенная разница.
Итальянские бедняки преследуют цели, аналогичные целям своих заальпийских собратьев. На первом месте стоит exhortatio{77}, направленное главным образом, но не исключительно, на еретиков. «Нам поручено, — говорят бернардинцы, — молиться о том, чтобы Господь послал работников на ниву свою, т. е. проповедников в народ свой. Они благостно и смиренно должны добиваться того, чтобы с разрешения папы и прелатов церкви им можно было увещать и наставлять в здоровом учении и всеми силами с помощью благодати Божией, со всем тщанием и силою духа бороться против всяких еретиков, чтобы обратить их к католической вере, а верующих их, как это подобает, отделить от ереси помощью частных и публичных увещаний и включить в названную церковь». Они должны обуздывать как себя, так и слушателей своих от всех пороков и грехов. Так и здесь всплывает двойственность задач братства: с одной стороны, борьба с еретиками, с другой — проповедь народу по преимуществу морального характера. Деятельность societas, частью восходящая к ее еретическому прошлому, ставится под контроль клира, только контроль этот выражен папою сильнее и обстоятельнее, чем в применении к братству Дуранда. Состав группы Бернарда тот же, что и у других Pauperes Catholici. Ниже братьев стоят их «верующие», приведенные ими в церковь из еретического мира и оставшиеся под их надзором и руководством, распространяющимся и на соблюдение ими церковных предписаний.
