История философии полностью

Эти космологические представления об огне, возможно, функционировали как обоснование стоицистской философии жизни. Если все повторяет себя, то мир невозможно улучшить. Наилучшее, что мы можем — это безропотно терпеть. Один является императором, другой рабом, и с этим ничего нельзя поделать. Мы можем только играть предназначенную нам роль с наибольшим достоинством. Подобная циклическая философия истории может быть фаталистической и антиреволюционной. Однако это отнюдь не обязательно. Что если этот повторяющий себя кругооборот предполагает, что на одном из его этапов мы восстаем или проводим общественные реформы?

У некоторых римских стоиков мы находим, по крайней мере, желание осуществления социальных реформ. В противоположность киникам, считавшим, что люди просто являются равными и с этим ничего нельзя сделать, римские стоики полагали, что все в принципе равны перед законом, но не в действительности. Равенство существует только в качестве цели. Человеческое законодательство и человеческая политика являются средствами реализации этого идеала в той мере, в какой он достижим.

Очевидная неидентичность справедливого естественного закона и законов Римской империи содержала зародыш социальной критики. В дальнейшем мы увидим, что противопоставление реально существующего всеобщего (законов империи) и идеально всеобщего (естественного закона) стало теоретической основой для разделения императорской и папской власти.

Римские правоведы, которые в общем были близки стоикам, и заложили основы юридической науки как исследования законов и права.

Упомянутые нами философские течения иногда называют сократическими школами, так как каждое из них своим собственным способом исходит из сократовского наследия. Общим для них является сократовский взгляд на добродетель как на счастье, и то, что добродетели в определенном смысле можно научить.

Если придерживаться охарактеризованной выше интерпретации, согласно которой эти течения пытались ответить на вопрос о том, как может быть обеспечено личное счастье индивида, то, по-видимому, мы придем к выводу, что ни один из предложенных «жизненно-философских» ответов не был удовлетворительным. Некоторые из ответов предполагали, что в материальном отношении счастливый индивид обладает благосостоянием, но таковых в античности было относительно немного. Все ответы объединяло то, что они не всегда были способны предотвратить несчастье. Даже самый убежденный стоик не всегда мог заставить чувствовать себя счастливым в случае тяжелой и смертельно опасной болезни. Ни одно из этих учений философии жизни не было в состоянии гарантировать каждому его личное счастье. К концу античности пришли к заключению, что эти учения, созданные людьми для людей, не могут выполнить то, что они обещают.

Как тогда можно обеспечить счастливую жизнь? Ответ находился совсем рядом: с помощью сверхъестественных средств, с помощью религии. В конце античной эпохи мир охватила все усиливающаяся страстная религиозность.

Неоплатонизм (Плотин, Plotinus 205–270) претендует на выражение этой религиозности. В этом учении индивид помещается в гигантский космологический порядок, а зло понимается в качестве изъяна бытия, его отсутствия, как небытие, наподобие рассмотрения тела (материи) как не сущего, а души — как сущего. Целью является освобождение души от ее смертной оболочки (тела), чтобы душа оказалась во всеохватывающем единстве (unio mystica) с мировой душой.

Неоплатонизм является наставлением о сверхъестественных силах, учением, а не способом жизни, хотя некоторые, по-видимому, рассматривали его как конкретное религиозное учение о жизни.

Впервые удовлетворительное выражение эта религиозная страстность нашла в христианстве с его идеей живого персонифицированного Бога и небесного рая. С четвертого века христианство стало официальной религией Римской империи. Античность уходила в прошлое, а на пороге стояло христианское Средневековье.

Мы уже отмечали, что в античности разграничительная линия между философией и наукой была достаточно подвижной. Тем не менее основное внимание до сих пор мы уделяли философским идеям. Сейчас мы остановимся на возникновении и развитии ряда основных областей античной науки, по практическим соображениям ограничившись только кратким обзором.

В противоположность спекулятивной космологической традиции с ее тенденцией к поиску неизменяемого историки Геродот (Herodotus, ок. 484–425 до Р. Х.) и Фукидид (Thucydides, 460–400 до Р. Х.) больше опирались на опыт, чем на космологические спекуляции, и сделали объектом исследования изменяющееся.