Руссо, собственно, не объясняет, как мы можем институционально удостовериться, что реально будет выслушана общая воля, а не решения нелегитимных властных групп по поводу того, чем является «общая воля». Не объясняет он и то, как мы можем гарантировать интересы меньшинства.
Либералистская традиция часто упускает из вида органические, целостные аспекты общества. Но взамен она приводит к разработке институтов, которые могут препятствовать неконтролируемому использованию власти при принятии некоторых политических решений. В противоположность этой традиции присущее Руссо целостное понимание общества во многом пренебрегает институциональными проблемами.
Опираясь на теорию «общей воли», и Гитлер, и де Голль (Charles de Gaulle, французский президент, 1890–1970) утверждали, что именно они являются истинными выразителями подлинных народных интересов, которые превыше отдельных частных интересов. Лозунг «один народ, один фюрер (ein Volk, ein Fuhrer)» выражает то, что фюрер каким-то таинственным образом является непосредственным представителем «народа».
Эта проблема имеет как институциональный, так и теоретический аспект. Когда не объяснено, каким образом институционально выражает себя общая воля, мы рискуем тем, что деспотичные правители будут использовать возможность назвать свою волю общей волей. А так как теоретически трудно определить, чего действительно хотят люди, то нельзя препятствовать философским и социологическим дебатам по этому вопросу.
В настоящее время ясно, что формальная демократия, предполагающая всеобщие выборы и представительские институты, дает только ограниченное решение этой проблемы. Этим путем мы можем выяснить, что люди говорят о том, чего они желают. Однако вопрос о том, чего они действительно желают, не решается таким способом, хотя бы в силу того, что существуют разнообразные анонимные воздействия. В идеале анонимное воздействие через различные политические и экономические факторы должно быть устранено перед тем, как начнут удовлетворительно функционировать формальные демократические институты [Это, конечно, не достаточное, а только необходимое условие.].
В локальном сообществе, доме и поселении, можно относительно безобидно оперировать «общей волей». Здесь мы можем иметь определенную непосредственную демократию. Но в современном обществе опасно оперировать такой общей волей, которая не удостоверена институционально. В силу этого органический взгляд Руссо на общество, с акцентом на эмоциональные связи между людьми и невниманием к институтам, обладает тенденцией развиваться в духе иррационального и романтичного возвеличивания локального, малого сообщества.
Отсутствие «институционального компонента» в учении Руссо имеет следствием то, что идеи, центрированные вокруг общей воли, могут быть развиты в двух направлениях. Первое ведет к концепции перманентной революции (a la Робеспьер или Мао Цзе-дун): спонтанная воля народа должна управлять правительством. Второе приводит к доктрине статического национального государства (a la Берк): воля народа есть то, что порождается непрерывной традицией.
Британского философа ирландского происхождения Эдмунда Берка (Edmund Burke, 1729–1797) часто называют отцом консерватизма, подобно тому как Локка считают отцом либерализма.
Учение Берка (Размышления о революции во Франции, Reflections on the Revolution in France, 1790) возникло как реакция против мно-гообещавшей Французской революции и возвеличивания разума философами-просветителями.
Люди эпохи Просвещения ставили разум выше традиции, а внеисторически понимаемого индивида выше сообщества. Берк все это переставил местами: традиция мудрее теорий, которые созданы отдельными интеллектуалами. Фундаментальными являются сообщество и история, а не изолированный, внеисторический индивид.
Схематично можно сказать, что консерватизм Берка является своего рода негативным отображением либерализма эпохи Просвещения.
Либерализм эпохи Просвещения:
Разум выше традиции
Индивид
(а не сообщество и история)
Консерватизм Берка:
Традиция выше разума
Сообщество и история (а не индивид)
Итак, в связи с Берком мы можем говорить о консервативной реакции, которая имела место не только на теоретическом уровне. Политически Берк выражает отрицательную реакцию на радикальные изменения, совершенные во время революции французской буржуазией, а именно — устранение с политической арены короля, дворцовой знати и духовенства. С французской точки зрения, Берк защищает придворную аристократию и выступает против буржуазии.
