Он сам был ответственен за драматические события его жизни. В частности, это касается его отношений с Региной Ольсен (Regine Olsen, 1823–1905), с которой он был помолвлен. Однако почти сразу после помолвки он пришел к выводу о невозможности совместной жизни с ней, потому что не мог бы жить ни с кем. Чтобы разорвать помолвку, он повел себя по отношению к ней недопустимым образом. Последовавший за этим скандал оказал сильное влияние на Кьеркегора. Декларированная резкость характерна и для его полемических работ, особенно заметок в связи со смертью епископа Мюнстера (Mynster, ум. в 1854), опубликованных в 1854 г. Мюнстер был духовным наставником его отца, но Кьеркегор считал себя обязанным прореагировать на то, как, по его мнению, извращается христианство в Дании. Кьеркегор умер во время этого конфликта.
Труды. Кьеркегор был трудолюбивым автором, который придавал своим произведениям литературную форму, искрящуюся иронией и полемичностью. Он часто прибегал к псевдонимам. Среди его наиболее известных работ упомянем: Либо — либо, также Или — или (Enten-Eller), Страх и трепет (Frygt og Baeven), Понятиестра-ха (Begrebet Angst), Философские крохи (Philosophiske Smuler), Завершающее ненаучное послесловие (Afsluttende uvidenskabelig Efterskrift). Все они написаны в 1843–1846 гп. За ними последовали Болезнь к смерти (Sygdommen til Deden, 1849) и Точка зрения (Ojeblikket, 1855). Собрание его сочинений состоит из 20 томов. Дневники Кьеркегора вышли в свет спустя четверть века после его кончины.
И как личность, и как автор Кьеркегор был полон противоречий.
Прежде всего мы имеем в виду противоречия между установкой на рефлексивность и застенчивость, установкой на самовопрошание, центрированной вокруг чувств вины и страдания, и выражением самоуверенности, отмеченного потребностью в индивидуальной свободе и автономии. Обе эти позиции Кьеркегор унаследовал от своего воспитания и окружения. Они порождены как протестантским пиетизмом, так и напористостью зарождавшейся буржуазии и ее способностью защитить свои права.
Эти противоречия сказываются и на кьеркегоровском отношении к Гегелю и Романтизму. Присущие ему определенные романтические черты отражены в представлении о нем как об эстетствующем представителе богемы. Но у него есть и антиромантические особенности, связанные с подчеркиванием им позитивного аспекта повседневных и конкретных событий. Иногда он использует слова и выражения, которые напоминают терминологию немецких идеалистов («субъективное» и «объективное», «индивидуальное» и «универсальное» и т. п.). Однако он направляет свою критическую иронию против Гегеля и спекулятивной философии.
Эти переплетающиеся друг с другом противоречия между пиетизмом и автономией, идеализмом и романтизмом подводят Кьеркегора к разработке новой оригинальной экзистенциальной перспективы [В качестве введения в философию Кьеркегора мы рекомендуем книгу J.Shnks. Kierkegaards Univers. En ny guide'til geniet. Kubenhavn, 1983. Наше изложение следует этой книге. [Ср., в частности, р. 15].]. Он выступает страстным сторонником откровенного раскрытия и анализа нашего человеческого существования. (В современной философии Кьеркегор рассматривается как основопoложник экзистенциализма, см. Гл. 29). Но что такое человеческое существование и что относящееся к нему Кьеркегор считает важным?
Конечно, ответить на эти вопросы не так просто. Во-первых, Кьеркегор часто использовал псевдонимы — такие, как Иоханнес Климакус (John/Johannes Climacus — имя мистика VI в., который описал тридцать ступеней лестницы на пути души к небу; греч. climax — лестница) и Константин Констанций (образ желанного и недостижимого постоянства). Значит ли это, что Кьеркегор не стоит за тем, что им написано?
Во-вторых, его работы написаны ироническим и литературным стилем. Он редко прибегает к традиционной философской прозе, особенностью которой является предъявление для обсуждения тех или иных утверждений. Следовательно, трудно быть уверенным в том, что действительно хотел сказать Кьеркегор, даже если он считается «законным» автором (а не просто «издателем» работ, написанных под псевдонимом).
В-третьих, достаточно неясно, придерживался ли Кьеркегор одних и тех же позиций или же они менялись на протяжении его творческой жизни. Относился ли он более позитивно к конкретным жизненным проблемам в своих ранних работах, чем во время позднейших полемических атак на епископа Мюнстера и датских священнослужителей? Таковы некоторые из основных открытых вопросов исследователей творчества Кьеркегора [J.Skks. Kierkegaards Univers. En ny guide til geniet. Kebenhavn, 1983. — C. 121–122, где выражается сомнение в том, менял ли Кьеркегор свои основные предположения или нет.].
Поэтому не удивительно наличие многих различных интерпретаций философии Кьеркегора. Ставится даже вопрос о том, можно ли говорить, что он занимался философией в обычном смысле этого слова.
