Рассказывают, что одного из послов тайно убили, но никто не знал, кто это сделал, хотя подозрение пало на короля. Хильперик пообещал, что никого не будет трогать. Он пригласил знатных франков и многих других своих подданных отпраздновать помолвку своей дочери. Затем он передал дочь послам вестготов, обеспечив огромным приданым.
Ее мать добавила множество золотых и серебряных вещей, а также большое количество прекрасной одежды. Увидев это, король Хильперик подумал, что у него совсем ничего не осталось. Осознав, что он огорчился, королева Фредегунда повернулась к франкам и заявила: «Не думайте, люди, что хоть что-нибудь из этого относится к сокровищам, собранным вашими первыми королями.
Все, что видите, принадлежит мне. Ваш самый прославленный король проявил ко мне необычайную щедрость, но я взяла практически все из собственных накоплений, из поместий, дарованных мне, и из доходов и налогов. Из государственной сокровищницы я не взяла ничего». Услышав это, король успокоился.
Собралось такое огромное количество добра, что золотыми, серебряными и другими драгоценными вещами наполнили пятьдесят повозок. Сами франки также привезли свадебные подарки, золото, серебро, лошадей и одежду, каждый сделал подарки в соответствии со своими возможностями. Наконец пришел день прощания с принцессой. Расставаясь со своими родителями, она не могла удержать слез, струившихся по ее щекам. Когда она проезжала через городские ворота, одна из осей ее телеги сломалась. «Несчастливый знак!» – пробормотали жители, но некоторые сочли его хорошим предзнаменованием будущего.
Покинув Париж, Ригунта велела, чтобы ее палатки закрепили восьмью жерновами. Той же ночью пятьдесят человек из ее свиты украли сотню лучших лошадей вместе с их золотыми уздечками и двумя огромными подносами и пустились бежать к королю Хильдеберту. По пути следования любой, кому удавалось ускользнуть, забирал с собой все, что мог унести. Вдоль дороги разместили огромное количество припасов за счет тех городов, по которым они проезжали.
Король распорядился, чтобы провизию не брали из общественных запасов, а все необходимое отнимали у бедных жителей. Хильперик подозревал, что его брат (т. е. Гунтрамн. –
Поехали также Домигизил, Ансовальд и майордом Ваддон, одно время бывший графом Сента. Было также более четырех тысяч простых людей. Все другие герцоги и управляющие, что отправились вместе с Ригунтой, вернулись обратно от Пуатье. Но те, кого я упомянул, должны были завершить путешествие, и они спешили, как только могли.
По пути они грабили и воровали сверх всякой меры, обирали дома бедняков, разоряли виноградники, срубая целиком лозы вместе с висевшим на них виноградом, и забирали с собой все, что могли забрать, опустошая земли вдоль дорог, по которым они проходили, – в точности как говорится в Книге пророка Иоиля: «Оставшееся от гусеницы ела саранча, оставшееся от саранчи ели черви, а оставшееся от червей доели жуки» (Иоил., 1: 4).
На самом деле то, что происходило, напоминало прошедший ураган, сопровождавшийся выпадением инея, и состояние после засухи, выжигавшей то, что осталось после огромной бури. Так и эта орда унесла с собой то, что осталось после засухи.
46. Пока все эти люди следовали по своему пути со всем награбленным, Хильперик, этот Нерон и Ирод нашего времени в одном лице, отправился в свое поместье Шель, находившееся примерно в дюжине миль от Парижа. Там он проводил свое время на охоте.
Однажды, когда он возвращался с охоты, как раз начало смеркаться, он начал спускаться с лошади, опираясь одной рукой на плечо слуги. Тут вперед выступил человек, ударил его ножом под мышку и затем нанес второй удар в живот. Тотчас из его рта потоком хлынула кровь, а затем она полилась и из зияющей раны, – так наступил конец этого безнравственного человека.[168]
То зло, какое нанес Хильперик, отражено в этой книге. Он разграбил и сжег многие области, и не один раз. Причем он вовсе не раскаивался в содеянном, но скорее торжествовал, как и Нерон прошлых времен, читавший стихи из трагедии, пока полыхал его дворец. Он часто выдвигал несправедливые обвинения против своих подданных, преследуя только одну цель – отобрать их собственность.
В его дни священнослужителей редко выбирали епископами, он был чревоугодником, всем правил его желудок. Хильперик был убежден и часто хвастался, что нет никого умнее, чем он. Он написал две книги, подражая Седулию, но его стихи были так несовершенны, что никто не мог выносить их. Он в этих стихах ставил длинные слоги вместо кратких и короткие – вместо длинных, не понимая, что делает. Он составил несколько секвенций для мессы, несколько коротких пьес и гимнов, но ими было невозможно пользоваться.
