История Франции полностью

8. Обманчивые надежды. Резня была совсем рядом со свадьбами. Когда в 1572 г., к великому негодованию и ужасу католиков, был решен вопрос о браке Генриха Наваррского, Колиньи стал неосмотрительно торжествовать победу. Теперь он стремился изменить союзы: вести войну с Испанией и заключить мир с Англией. Но Елизавета не высказывала энтузиазма; Екатерина боялась испанской армии и чувствовала, что Франция, католическая в своем большинстве, осудит такую политику. Особенно она опасалась того влияния, которое оказывал адмирал на молодого короля своими личными качествами, полными глубокого достоинства. Карл IX, даже не оповестив свою мать, уже строил совместно с Колиньи планы военных кампаний. Екатерина заволновалась: этот адмирал похищал у нее сына и готовился ввергнуть Францию в безнадежную войну! Для нее, выросшей во Флоренции, славившейся ядами и наемными убийцами, естественным решением был вывод: «Надо избавиться от этого человека». С помощью Гизов она подготовила все необходимое, и в пятницу 22 августа из окна прозвучал выстрел аркебузы. Но адмирал был только ранен в руку и сказал: «Вот как обращаются во Франции с порядочными людьми!» Чудом спасенный, но раненый, к тому же – жертва, Колиньи в глазах католиков становился опаснейшей фигурой. Возмущенный король пообещал провести расследование, которое привело бы к Гизам и к стоящей за их спиной королеве-матери. Тогда Екатерина решилась на отчаянный поступок.

9. В этот момент руководители гугенотов собрались в Париже для празднования свадьбы Генриха Наваррского. Естественно, что покушение на Колиньи их разгорячило, а резкие высказывания привели горожан в отчаяние. Торговцы позакрывали лавки, ополчение приготовилось. «Эта свадьба окрасится кровью», – угрожающе говорили парижане. 23 августа Екатерина призналась сыну в той роли, которую она сыграла в этом деле, и заявила, что она, а вместе с ней и король погибнут, если не доведут дело до конца. Она имела в виду полное избиение гугенотов. Как пишет граф де Таванн, Карл IX колебался: «Король Карл был очень осторожным, но он всегда безоговорочно подчинялся королеве-матери; видя, как далеко зашло дело, он поспешно принял решение встать на сторону своей матери… и через католиков защитить свою персону от гугенотов, хотя и выражал крайнее сожаление, что не сможет спасти Колиньи…» 24 августа, в 1 час 30 минут ночи святого Варфоломея, набат церкви Сен-Жермен-л’Осеруа дал сигнал к началу резни. Списки были составлены заранее, чтобы никому не удалось ускользнуть. Сам Гиз отправился к адмиралу, который героически принял смерть. Только в Париже в ужасных мучениях погибло 3 или 4 тыс. гугенотов; в провинции, особенно в Лионе и Орлеане, погибли еще тысячи. Среди них можно назвать наиболее громкие имена: не пощадили даже Ларошфуко и Комона Лафорса. «Париж был похож на город, взятый приступом», – говорит Таванн. «Когда кровь перестала литься, начались грабежи… Погибли принцы и сеньоры, погибло столько же дворян, лучников, гвардейцев, сколько и всех прочих людей, а народ, принимавший участие в резне, грабил, и разорял, и убивал на улицах…» Избежать смерти удалось только принцам крови – Генриху Наваррскому и Конде, но и они оказались пленниками в Лувре, и «им предложили сменить религию». За границей Елизавета Английская облачилась в траур, Филипп II послал во Францию свои поздравления: «Это одно из самых радостных событий всей моей жизни…» В Риме папа Григорий XIII исполнил Те Deum.[28] Ортодоксальность восторжествовала над милосердием.

Генрих III Наваррский и его супруга Маргарита Валуа. Миниатюрный портрет из молитвенника Екатерины Медичи. Между 1572 и 1575