Из описаний античных авторов нам известны некоторые обряды галлов, другие сохранились в галло-римской религии и даже породили определенные суеверия, бытовавшие до недавнего времени в сельской местности. Обычай делать приношения восходит к каменному веку, когда в дар приносились вотивные топоры. У галлов этот обычай получил дальнейшее развитие. Они, по-видимому, приносили в дар богам шейные гривны (торквесы), бронзовые колечки и, конечно, сокровища в виде слитков драгоценных металлов, украшений, монет. О некоем озере близ Тулузы шла молва, будто в нем находятся несметные сокровища. В других районах приношения просто-напросто складывали в священных местах, и дотронуться до них считалось святотатством. Галлы совершали кровавые жертвоприношения: в жертву приносились животные и даже люди. Из ветвей плели огромные корзины в форме человеческих фигур, туда помещали жертвы и затем сжигали. Многие античные авторы детально описали эти обряды, будоражащие современное сознание. По правде говоря, у всех древних народов существовало нечто подобное, в том или ином виде; у римлян жертвоприношения приняли форму «поклонения». Жертвоприношения совершались от имени отдельного лица или целого народа. В первом случае от человека хотели отвести грозившую лично ему беду, во втором — стремились добиться победы или процветания народа. Считалось, что, если в жертву принести мужчину, это может спасти больного от смерти, защитить целый народ. Божество требовало жертв, но принимало замену жертвы на равнозначную. На практике галлы приносили в жертву осужденных за преступление; однако в случае необходимости жертвовали и невинных людей, но такое становилось делом все более редким. В галло-римскую эпоху хоть и продолжали умерщвлять животных, но чаще довольствовались тем, что приносили в жертву изображение животного. Чтобы добиться излечения больного ребенка, богу приносили в дар статуэтку, изображающую этого ребенка. Такой обряд с заменой установился не вдруг, и, если после римского завоевания он уже вошел в обиход, это значит, что зародился он еще во времена независимости.
Внутри галльских общин форма правления существенно изменилась. Монархический режим, преобладавший вначале, постепенно стал терять популярность. В Кельтике I в. можно было назвать разве что двух человек, которые носили царский титул: это Тевтомат у нитиоброгов и Моритасг у сенонов. Еще не так давно более многочисленные народы управлялись царями. Во времена Цезаря были знаменитые личности, которые числили царей среди своих предков — Тасгетия, царя карнутов, и Кастика, царя секванов. Цари некогда правили у гельветов и эдуев: мы знаем, что представители знати в этих общинах были очень заинтересованы в восстановлении монархического режима. Верцингеториксу удалось, не без труда, провозгласить себя в 52 г. царем арвернов — в обстоятельствах, по правде говоря, чрезвычайных. Подобные попытки, более или менее удачные, дают основание полагать, что с того времени царская власть стала лишь напоминанием о прошлом.
Большие народы, такие, как эдуи и арверны, первыми разрушили у себя монархию. Проблема наследования власти, особенно трудно решаемая в государствах, образованных большим числом племен, наверное, ускорила ликвидацию царей, однако глубинной причиной перемен было желание аристократии реально участвовать в управлении. Новые правительства закрепили победу аристократии, о чем красноречиво говорит отношение знати к претендентам, которые то тут, то там предпринимали попытки восстановить царскую власть. Кельтилл, отец Верцингеторикса, был убит за такую попытку. Думнорикс у эдуев стремился сесть на трон, но его врагами оказались вергобрет и другие магистраты, которые донесли на него Цезарю. Гельветы судили Оргеторикса, у которого были сходные намерения, и обвиняемый, чтобы провалить процесс, обратился за поддержкой к народу. Восстановление царской власти рассматривалось аристократами как преступление, которое нельзя искупить. При монархическом режиме действительно вся власть была сконцентрирована в руках одного человека и знатному лицу отводилась скромная роль. Новый образ правления дал возможность аристократам избавиться от господства царя, а поскольку власть теперь распределялась между сенатом и магистратами, большое число мужчин могло похвастаться тем, что тоже обладают частицей этой власти. Народ, напротив, не находил для себя пользы в такой перемене: пока существовали монархи, он мог иногда выражать свои желания, когда же к власти пришла аристократия, его стали держать в стороне.
