Эсхин был талантливым оратором. Древние отмечали блеск и силу его речи. Однако он не был логографом и не получил правильного риторического образования. Отсутствие школы сказалось у Эсхина в повторении одних и тех же выражений на сравнительно небольшом отрезке речи, а также иногда в неясности и напыщенности его стиля. В его речах чувствуется влияние языка трагедии, так как он, будучи актером, не только хорошо знал самые тексты трагедий, но и познакомился со всеми особенностями театральной дикции. Как и Демосфен, он обильно пользуется "фигурами мысли". Однако нельзя возводить к Эсхину утвердившуюся впоследствии на Родосе школу красноречия — преемственность традиции здесь от нас ускользает. Декламацию на воображаемые случаи древние также возводили к Эсхину, как к родоначальнику: это недостоверно, хотя согласовалось бы со свойствами его дарования.
Кроме трех речей, литературное наследие Эсхина содержит еще девять писем сомнительной подлинности.
Гиперид, сподвижник Демосфена, еще при жизни многими ценился высоко как оратор; впоследствии же родосская школа ставила его даже выше Демосфена.
Годом рождения Гиперида считают 389 г. до н. э. Подобно Демосфену Гиперид вышел из среднезажиточной семьи. Учился он у Исократа, а также, как уверяют, и у Платона.
Из политических речей Гиперида самая ранняя — речь, обвиняющая стратега Автокла в измене (360 г.) Одним из обвинителей в этом процессе был Аполлодор, известный нам из речей Демосфена.
Выступление Гиперида против продажности Филократа, который после своего бегства из Афин был заочно присужден к смертной казни (343 г.), выдвинуло Гиперида в первые ряды сторонников антимакедонской политики и привело его к сближению с Демосфеном. При разгоревшейся между амфиктионами и делосцами распре относительно управления делосским святилищем ареопаг назначил Гиперида послом и оратором, отклонив кандидатуру Эсхина. В своей "Делосской речи" Гиперид успешно защищал права Афин; он помогал родному городу не только красноречием, но и деньгами; так, он содействовал снаряжению триер против Филиппа. В морском походе для оказания помощи Византию он лично принимал участие. Когда афиняне удачно отразили натиск Филиппа, Гиперид предложил увенчать Демосфена за его патриотическую деятельность золотым венком (см. выше). В битве при Херонее Гиперид не участвовал: как член Совета, он в тот год не нес военной службы. При известии о поражении, по предложению Гиперида, было принято постановление народного собрания о мерах защиты отечества. Аристогитону, приводившему возражения юридического порядка, Гиперид ответил: "Оружие македонян заслоняет мне свет, так что я уже не могу вглядываться в законы". Известен и другой его ответ: "Не я автор этого постановления, а битва при Херонее".
После заключения мира, когда оратор Демад, опираясь на македонскую партию, предложил почтить Эвтикрата, одного из олинфских изменников, званием афинского проксена, Гиперид, протестуя, выступил с речью против Демада. Македонское золото было бессильно перед неподкупностью Гиперида: "Смотрите не на то, резок ли я или нет, а на то, что я резок безвозмездно", — сказал он как-то афинянам, раздраженным его горькими словами. Разгромив Фивы, Александр потребовал выдачи главных афинских деятелей, среди них и Гиперида.
В процессе Гарпала Гиперид, вопреки своим дружественным отношениям с Демосфеном, занял враждебную позицию, будучи убежден, что Демосфен, тайно сговорившись с Гарпалом, продался Александру и тем самым свел на нет усилия афинян, опозорив и себя и своих сподвижников. После бегства Демосфена Гиперид возглавил афинских патриотов. Он принимал деятельное участие в восстании, вспыхнувшем в Элладе после смерти Александра, добровольно уступая при этом руководящую роль Леосфену. Будучи отправлен послом в Пелопоннес и встретив там Демосфена, Гиперид примирился с ним. По истечении первого года войны Гиперид был избран для произнесения эпитафия в честь павших, в том числе и Леосфена. После поражения афинян и союзного войска Гиперид вместе с другими руководителями антимакедонской партии бежал из Афин, но попал в руки македонян и был казнен. Тело его было брошено без права погребения. По одним известиям, Гипериду перед казнью вырезали язык, по другим — он, будучи схвачен, сам откусил себе язык, чтобы не выдать ничего.
Древние насчитывали до 77 речей Гиперида, но в подлинности приблизительно одной трети из них сомневались.
