Брэндон врезался в нее сзади, не обращая внимания на то, что она остановилась.
Теперь, когда мое присутствие было обнаружено, мои шаги ускорились, и к тому времени, как Далия успела обернуться, моя рука уже лежала на плече Брэндона. Он потянулся за своим мечом, но сила вылетела из моей руки, лишив его сознания.
Брэндон опустился на пол между нами, и глаза Далии опустились на пол, где лежал ее друг. Она облизнула губы, затем подняла веки. Электрический разряд пронзил меня, когда зеленые и золотые радужки встретились с моими серебряными, и теплая улыбка скользнула по моему лицу, несмотря на мою ярость.
Я не смог бы наказать ее, даже если бы захотел, хотя она этого заслуживала. Я бы простил ее за самый жестокий поступок, несмотря ни на что, потому что она была предназначена для меня, а я был предназначен для неё. Я бы любил её, несмотря ни на что.
Моя улыбка дрогнула, когда она сделала шаг назад, а ее глаза забегали по сторонам в поисках выхода.
— Не надо, маленькая ворона. Я предупреждаю тебя. Не убегай от меня, потому что тогда я буду вынужден преследовать тебя, и я не могу гарантировать, что тебе понравятся мои действия, когда я тебя поймаю.
Известно, что фейри любили хорошую охоту, и я не был выше первобытных побуждений, которые испытывал мой вид. Помимо моих природных склонностей, большая часть меня была злой и ожесточенной. Если бы она выбрала побег, это было бы не так уж некрасиво.
Тут вес переместился на ее заднюю ногу, и каждый мускул в моем теле напрягся.
Затем она побежала.
Мое зрение сузилось до туннеля, и рычание вырвалось из моего горла, когда я проследил за ее побегом. Мои кулаки сжались, когда я изо всех сил пытался сдержать животный порыв, который каждому фейри прививали с рождения — потребность преследовать и захватывать.
Было уже слишком поздно. Мои клыки уже удлинились, и кровь наполнила мой рот; кровь, которая так сильно напоминала мне о метке притязания, которую нужно было восстановить, еще глубже, чем раньше.
Мое тело двигалось по собственной воле. На этот раз я укушу сильнее, глубже. Я буду кусать до тех пор, пока мои зубы не наткнутся на сухожилия и кость. Она никогда не забудет, кому принадлежит.
Она двигалась медленнее, чем обычно, вероятно, слишком избалованная, чтобы помнить, как нужно убегать от опасности, слишком мягкая и податливая, чтобы поддерживать устойчивый темп. Легкая добыча, приготовленная для поимки.
Из глубины моей груди вырвался тёмный безумный смех, когда она споткнулась и едва не упала, спасаясь руками. Я схватил её за бёдра и прижал к стене своим телом.
Из груди сорвался рык. Наконец. Наконец я держал её в своих руках, и хотя собирался пощадить, я был слишком охвачен страстью.
Пальцы вонзились в ямочки её щёк, заставляя открыть рот. Я почувствовал, как глаза мои потемнели, и язык проник в её рот. Я застонал от прикосновения её мягкого тела к своему.
Её зубы вонзились в мой язык, и я отпрянул.
— Я ненавижу тебя, — прошипела она, но затуманенный взгляд в её глазах говорил об обратном.
В эту игру могли играть двое. Мой язык скользнул по ее губам, и ее дыхание участилось, пока она боролась с желанием ответить на мой поцелуй. Этот аромат, теплый и сладкий с легким привкусом лаванды, заполнил мои ноздри, вызывая головокружение. Я поцеловала ее сильнее, и ее язык слегка коснулся моего.
Я проглотил стон и отстранился, чтобы увидеть желание в ее глазах. Оно было там, но она притворялась, что это не так. Бороться с этим было бессмысленно — мы были предопределены. То, что мы двое стали одним целым, было неопровержимо.
— Ты можешь ненавидеть меня, маленькая ворона, но ненависть и любовь очень сильно переплетены. Несмотря на твою борьбу и стены, которые ты воздвигла, ты забываешь одну маленькую вещь… что-то, что выдает тебя.
Ее взгляд был затуманенным и потерянным, и в ее глазах был вопрос, удивляющий,
— Я все еще чувствую запах того, как сильно ты меня хочешь.
Глава 10
Я возмущалась этим положением всем своим холодным, мертвым сердцем за то, что он бросил меня и оставил гнить здесь, в то время как он занял свое место на троне Страны Фейри, но независимо от того, как сильно я пыталась бороться с этим, я все еще хотела его. Я не могла ему отказать.
То, как он пах, какой у него был вкус, глубокий тон его голоса и этот безумный взгляд его серебристых глаз, заставили меня немедленно растаять, несмотря на мои лучшие намерения.
Мои чувства не имели ни оснований, ни истории, ни каких-либо доказательств в виде поступков. Наша страсть друг к другу не была чем-то, что могло медленно развиваться или стать привычным. Она была как удар молнии — быстрым и неожиданным. Невозможно устоять.
В его ауре шла борьба — заметная в столкновении мягких серебристых и более жестких, темных оттенков, которые его окружали. Он не знал, стоит ли идти осторожно и сдержанно или выпустить свою ярость и ревность.
