К этому же времени относится первая попытка Фив добиться гегемонии на море. В 364 г. Эпаминонд выступил в море с только что сооруженным беотийским флотом из ста триер. Результатом похода было отложение ряда островов и городов, в частности — Византия, от Афинского союза. Потеря Византия была тяжелым ударом по хлебному снабжению Афин; поэтому поход Эпаминонда привел к непримиримой вражде между Афинами и Беотией.
Между тем в среде демократических государств Пелопоннеса произошло расслоение. Демократическая часть аркадских городов продолжала настаивать на сохранении союза с Фивами и выполнении обязательств по этому союзу. Но аристократы не желали быть в подчинении у Беотии: беотийское правительство проводило демократические преобразования в городах Пелопоннеса, причем в некоторых из них, важных для Беотии в стратегическом отношении, были оставлены фиванские гарнизоны и гармосты. Поэтому аркадские города с аристократическим строем, группировавшиеся вокруг Мантинеи, после неудачной попытки организовать самостоятельное государство, заключили союз со Спартой, Ахайей и Афинами. До нас дошла афинская надпись с текстом военного договора между афинянами, с одной стороны, а аркадянами (очевидно, группировавшимися вокруг Мантинеи), ахейцами, элидцами и флиунтцами — с другой, начертанная в 362 г. (Ditt. Syll. I3, № 181). Тогда беотийцы пришли на помощь союзникам. Образовалось, таким образом, два лагеря: с одной стороны, Спарта, Афины и часть пелопоннесских государств, главным образом с аристократическим и умеренно-демократическим строем, в том числе Мантинея, с другой стороны, Фивы, большая часть аркадян и все государства с радикально-демократическим строем. Наиболее важными из последних были Аргос, Мессена, Мегалополь и Тегея. Эпаминонд, явившийся в Пелопоннес во главе беотийской армии, сделал попытку взять неожиданным нападением Спарту. Однако эта попытка не удалась, и вскоре обе стороны встретились в битве при Мантинее (362 г.), причем фиванской армией командовал Эпаминонд. В этой битве Эпаминонд проявил себя замечательным полководцем. Из сообщения Ксенофонта о Мантинейской битве можно заключить, что победа была на стороне фиванцев, хотя она и не была решительной, так как обе стороны после этой битвы просили друг друга выдать трупы воинов, оказавшихся на территории врага. Между тем, по греческим обычаям, тот, кто просит выдать трупы, считается побежденным, так как тот, кто отступает, вынужден оставлять трупы своих соратников на территории врага. Но на этот раз армии столько раз двигались вперед и назад, что обе стороны просили выдать трупы, так что с формальной точки зрения обе стороны были и побежденными и победителями. Но самым ужасным для беотийцев было то, что в битве при Мантинее пал сам Эпаминонд, ставший во главе Фив после смерти Пелопида, и Фивы остались без вождя. Смерть его так поразила фиванцев, что они не воспользовались одержанной победой. Вскоре Фивы потеряли все свои позиции в Пелопоннесе; только в средней Греции они продолжали еще в течение нескольких лет играть ведущую роль.
Мантинейской битвой Ксенофонт кончает свою «Греческую историю». Он констатирует, что после этой битвы в Греции создалось очень тяжелое положение: не было ни одного греческого государства, которое было бы сильнее всех других, царила общая растерянность, неизвестно было, на кого опереться. Произошел, в сущности, крах попыток объединения греческих полисов вокруг одного из них. Однако необходимы были новые пути объединения. По этим путям прежде всего пошли в Сицилии, где старинные полисные традиции были гораздо слабее, чем в материковой Греции.
Выше (гл. X, § 3) мы говорили о тяжелом поражении, понесенном в 409 г. (при Гимере) сиракузянами от карфагенян, вместе с которыми сражалась часть сицилийских греков и в войсках которых служили афинские наемники. Говорили мы также о том ликовании, которое вызвала эта победа в Афинах, заключивших затем в 406 г. военную симмахию с Карфагеном. В 406 г. карфагеняне нанесли Сиракузам не менее сокрушительное поражение, завладев союзным с Сиракузами Акрагантом. Один из военачальников в борьбе за Акрагант Дионисий выступил с обвинением в измене против бывших своих товарищей, в результате чего он добился того, что был назначен единственным полномочным стратегом (strategos autokrator), после чего захватил тираническую власть в Сиракузах.
