Сексуальная революция конца 60-х и начала 70-х годов сбросила бюстгальтер как тяжкое иго. Феминистки обвинили дизайнеров женского белья в том, что они «упаковывают» женскую грудь в соответствии с мужскими, а не женскими желаниями. Они задавали вопрос: почему женщины должны исполнять фантазии мужчин, страдая в жестких бюстгальтерах с похожими на раковины чашечками, а не носить удобные лифчики, подходящие для живого человека. В ответ на новый идеал в стиле унисекс производители создали максимально легкие и незаметные бюстгальтеры. «Невидимый» бюстгальтер фирмы братьев Уорнер 1969 года лучше других выполнил политические требования эпохи.
Новый облик стал явно андрогинным, груди-торпеды сороковых и пятидесятых годов остались далеко позади. Женщины-эльфы стали популярными благодаря моделям Твигги в Англии и Пенелопе Три в Америке. Таким женщинам бюстгальтеры практически не требовались, настолько худыми и плоскогрудыми они были. Хотя эти модели ни в коей мере не исповедовали радикальные политические взгляды, они помогли феминистскому движению в популяризации асексуального облика.
Шестидесятые годы XX века, как и годы двадцатые, стали для женщин временем перемен. «Современные» женщины 20-х годов сделали короткую стрижку, уменьшили груди и обеспечили самый высокий процент женщин-преподавательниц за всю историю США. Женщины из когорты 60-х годов походили на своих бабушек не только желанием выглядеть по-мальчишески, но и стремлением к большей социальной и политической свободе. Их желание «сжечь бюстгальтер» было символическим лозунгом для уничтожения любой формы внешнего подавления. Даже женщины, отвергавшие само слово «феминистка», со временем воспользуются плодами освобождения женщин.
Французским ответом на американское «сжигание бюстгальтеров» стало ношение купальников без верхней части. Хотя «пионерки» появились на пляжах Сен-Тропе еще в начале 60-х годов, широкое распространение феномен получил только к концу этого десятилетия. Вслед за событиями мая 1968 года, когда французские студенты и рабочие устроили политическую мини-революцию, вся Франция пережила драматические потрясения. Для женщин желание достичь более высокой степени равенства с мужчинами и самим управлять собственным телом выразилось в отказе от верхней части купальника. Для нации, традиционно разделенной на левых и правых, обнаженные груди одержали удивительно легкую победу: четверть века спустя на пляжах Франции, Италии и Испании женщины загорали топлес, нимало не заботясь о тех, кто мог счесть их вид провокационным, и не думая о вреде солнца для их кожи. Каждый год весной европейские предприниматели начинали широкую рекламную кампанию специальных кремов, лосьонов для загара и соляриев, чтобы защитить и подчеркнуть женскую грудь[278].
В конце семидесятых годов открылся еще один рынок сбыта, на этот раз для спортивного женского белья, появление которого было спровоцировано массовым увлечением бегом трусцой, охватившим Америку. Женщины-бегуньи потребовали нижнее белье, которое «могло бы пройти дистанцию»[279]. В 1977 году две энтузиастки бега трусцой сшили вместе два мужских суспензория. В результате получился прототип бюстгальтера для бега. Знак равенства между грудями и яичками — женщины впервые присвоили себе исключительный символ мужественности, — вне всякого сомнения, некоторых смутил. Очень быстро спортивные бюстгальтеры, обеспечивающие «контроль движения», стали отдельной отраслью индустрии нижнего белья.
С конца 70-х и до середины 80-х годов более традиционные модели женского нижнего белья постепенно вернулись на рынок. Фирма «Секрет Виктории», предлагавшая сексуальное доступное белье массового производства, открыла свои первые магазины в 1982 году, и они распространились, как полевые цветы, по всем торговым центрам Америки. Другие производители разработали новые модели в высшей степени женственных бюстгальтеров из хлопка, атласа, нейлона и модели из лайкры, которые ничем не уступали старой индустрии корсетов в ее лучшие времена.
В декабре 1988 года газета «Уолл-стрит Джорнэл» объявила: «Груди снова в моде»[280]. Речь шла о самом популярном нижнем белье того времени: поднимающих грудь бюстгальтерах, которые приносили производителям многомиллионные прибыли. В статье также говорилось о новых косметических средствах для бюста и о росте спроса на более грудастые модели для индустрии моды. Хотя в статье одновременно поднимались интересные психологические и даже политические вопросы (связано ли повышенное внимание к груди с консерватизмом мачо, проявившимся в годы правления Рейгана?), газета ограничилась чисто экономическим аспектом. Груди не только снова вошли в моду, но и приносили огромную прибыль.
