Только в 1967 г. за это дело взялся выдающийся греческий археолог Сп. Маринатос. Ему-то и принадлежит главная заслуга в тех открытиях, о которых мы будем сегодня говорить. Маринатос пришел на Санторин не случайно и не просто потому, что он поддался мрачному обаянию этого удивительного места. Начиная раскопки, он твердо знал, чего он хочет. Главная цель Маринатоса заключалась в том, чтобы добыть факты, которые могли бы подтвердить одну его гипотезу более чем тридцатилетней давности. Согласно этой гипотезе, взрыв санторинского вулкана имел роковые последствия для минойской цивилизации Крита. Эта катастрофа нанесла ей такой тяжелый удар, от которого она уже никогда не смогла полностью оправиться.
Сейчас еще нельзя сказать с уверенностью, что Маринатосу удалось найти именно то, что он искал, и сделать свою гипотезу настоящей научной теорией. Вопрос о причинах упадка, а затем и гибели минойской цивилизации пока еще далек от своего окончательного решения. Здесь есть свои трудности и немалые, но на них я сейчас не буду останавливаться. Но независимо оттого, каковы будут окончательные результаты уже давно тянущейся вокруг этого вопроса дискуссии, даже и того, что было сделано Маринатосом за семь археологических сезонов, проведенных им на Санторине, вполне достаточно для того, чтобы обессмертить его имя и имена других участников экспедиции.
Местом для своих раскопок Маринатос выбрал глубокую лощину, спускающуюся к морю, неподалеку от деревушки Акротири на южной оконечности острова Феры. Слой пепла и пемзы был здесь сильно размыт водой ручья и дождями, и поэтому археологам не пришлось зарываться особенно глубоко в толщу вулканических отложений. Раскопки велись по хорошо продуманной системе и очень тщательно. Каждая вновь открытая постройка или участок улицы немедленно перекрывались специальной крышей из гелленита, под прикрытием которой велись все дальнейшие работы. Сам Маринатос пишет, что он с самого начала поставил своей целью превратить открытое им поселение в музей и поэтому требовал от своих сотрудников чрезвычайно бережного отношения буквально к каждому камню в стене дома или в вымостке.
За время раскопок был открыл целый квартал двух- и трехэтажных домов, тянущийся в направлении с севера на юг вдоль русла ручья на расстояние в 150–160 м, и несколько отдельно стоящих домов. В южной части квартал прорезает по прямой линии узкая улица, названная археологами «улицей Тельхинов» (см.
Но даже и по этой уцелевшей части можно сказать с уверенностью, что некогда это был достаточно многолюдный, богатый и процветающий приморский город, возможно, не уступающий таким уже известным минойским поселениям, как Палекастро и Гурния на Крите, Филакопи на Мелосе, а, может быть, даже и превосходящий их размерами и численностью населения.
О довольно высоком жизненном уровне обитателей древнего Акротири, а также и о их культуре свидетельствуют довольно внушительные размеры их жилищ (здесь и далее см. цветную вклейку). Постройки в городе, как было уже сказано, в основном двух- и трехэтажные (некоторые со вместительными подвалами), многокомнатные (впрочем, чаще всего не удается точно определить, где начинается один дом и где кончается другой: по принятому у минойцев принципу планировки они как бы нанизываются один на другой). Стены домов очень тщательно выложены из хорошо отесанных туфовых плит и других пород камня и скреплены деревянным каркасом. Некоторые даже украшены мрамором. Впрочем, встречаются и дома со стенами, просто обмазанными глиной, смешанной с рубленой соломой. Помещения верхних этажей были снабжены большими окнами. Дома санторинской знати были, таким образом, хорошо освещены и проветрены, чего нельзя сказать, допустим, о более поздних греческих домах, для которых такие большие окна не характерны. Наконец, во многих домах внутренние помещения были расписаны замечательными фресками, которые и составляют основной сюжет моего рассказа. При раскопках не удалось найти ни одной золотой или серебряной вещи[42]. Очевидно, все мало-мальски ценное жители увезли с собой, покидая город до того, как на него обрушилась катастрофа. Зато в домах сохранилось довольно много высококачественной керамики как местной, так и импортированной с Крита, предназначавшейся как для хозяйственных надобностей, так и для религиозных церемоний.
