Все гораздо проще: вот «свои», родичи, близкие. Это — настоящие люди. (Между прочим, именно так переводится название множества первобытных племен, доживших до контактов с этнографами. И это характерно для любого континента). Вот чужие, хотя и соседние люди. Эти — уже не совсем настоящие, с ними иной раз приходится воевать. А остальные… Да было ли в те времена представление об их существовании? Если и было, то очень смутное.
Однако японские археологи полагают: уже в позднем палеолите ряд каменных орудий (ножи и топоры) носят некие своеобразные черты. Как считается, это говорит о зачатках некоей особой японской культуры. Правда, о преемственности культур в этом случае почему-то умалчивается. Скорее всего, ничего подобного произойти не могло.
Археологи отмечают (что гораздо важнее) и своеобразие каменных орудий, относящихся к юго-западному и северо-восточному регионам Японского архипелага. Но и здесь видно ясное желание подчеркнуть ту региональную самобытность юго-запада и северо-востока, которая проходит уже через вполне исторические эпохи.
Вряд ли можно полагать, что авторы каменных ножей и топоров периода Ивадзюку были предками нынешнего населения Японии. Любые палеолитические стоянки, найденные по всему миру, могут доказать иное: общее черты развития человечества и человеческой культуры в целом, на каком бы материке мы их не наблюдали. Что же до периода палеолита на Японских островах, то обнаруженные предметы относятся к истории островов, но не народа. Сами японцы, как историческая общность, сложились гораздо позднее.
Это утверждение может быть отнесено и к айнам — народу, который был (уже во времена нашей эры) оттеснен на север, а к настоящему времени сильно ассимилирован. Но неолитический период некоторые исследователи связывают с предками айнов либо родственных им народов.
Конечно, все, сказанное ранее, вполне соответствует официальной картине истории. Но одна находка последнего времени оказалась способной смазать всю картину и, по крайней мере, дать пищу для «безумных» гипотез. В 1995 г. у побережья острова Окинава заплывший не туда спортсмен-аквалангист обнаружил нечто странное: огромное сооружение из монолитных каменных блоков. Впоследствии обнаружились каменная лестница, улицы, дома… Похоже на то, что на дне океана открыт затопленный город, притом — явно высокой культуры, не имеющей ничего общего с привычными представлениями о древности этого региона.
Да и на самой Окинаве есть загадочные здания (пусть и не столь величественные), которые и по сей день вызывают вопросы — кто мог их построить? Непохоже, что все это соорудили люди палеолита или последовавшей за ним эпохи Дзёмон. Имеются подобные находки и на другой оконечности Тихого океана. Так откуда что взялось?
Пока есть лишь предположения (а заодно — яростное желание части «официальных» ученых доказать, что подводный город у Окинавы может иметь природное происхождение). Срок жизни человечества огромен, и лишь небольшой его период мы называем «историческим». Но что было до него? Эволюция? А может, история взлетов и падений цивилизации?
Была ли на свете тихоокеанская культура «Мю»? Не является ли ее памятником подводный город? Не связаны ли эти сооружения с позднейшими загадками периода Дзёмон?
Пока однозначного ответа у нас нет. Наука хранит молчание, но это молчание не может быть вечным. Что будет сказано об этом завтра, и не узнаем ли мы о человечестве и его истории вещи, которые перевернут все привычные представления?
Сам термин «Дзёмон» произошел от названия керамики с веревочным тиснением. Об этом времени нам известно гораздо больше — и по числу сохранившихся находок, и по их богатству. Впрочем, в определенных не научных кругах (как правило, вне Японии) наименование этой эпохи получило широкую известность по другой причине: из-за существования «догу» — глиняных статуэток — и определенной загадки, связанной с их происхождением…
Впрочем, обо всем по порядку.
Действительно изолированная и вполне самобытная культура возникла на Японских островах именно в это время (хотя была ли она японской — большой вопрос). Период Ивадзюку показывает сходство с ведением хозяйства на континенте. Но уже в VI–V тысячелетиях до нашей эры в Китае произошел переход от охоты и собирательства к оседлости и земледелию. В Корее это случилось позднее — примерно в III-II тысячелетии до нашей эры. А вот в Японии в это время как раз сформировался совершенно иной хозяйственный уклад. Он был основан на рыболовстве, охоте и собирательстве.
