Лансу стало нехорошо. Может, пацану и следовало всыпать за длинный язык, но… Одно дело — милые стриженные детки, они и в плечах пошире, и нервная система у них покрепче… Если те так орали…
Стэн оторвал мальчишку от стены, поднял и переставил поближе к кушетке. Тот не сопротивлялся, просто сжался в комок.
Лайт, понимал, что он тут, в общем-то, права голоса не имеет, но встал.
— Не надо его бить, — сказал белобрысый, глядя на Хозяина. — Ничего хорошего не получится… — он замялся.
«Родители уже пробовали, он и так неделю у меня жил», — дочитал Лайтмен.
Хозяин пожал плечами:
— Думаю, мы разберемся сами. — Направлявшегося к Стэну Ланса, он перехватил за предплечье, знавшее эту хватку и заранее занывшее, и завернул к выходу в коридор. — Ланс — давай-ка спать. И этого «друга» с собой возьми. Пусть тоже у нас переночует.
Хозяин подтолкнул к Лайтмену белобрысого.
Ланс попытался вывернуться, понимая, что это бессмысленно. Но к его удивлению, рука не онемела. Хозяин просто держал его, БЕЗ своих штучек.
«Иди спать. Я знаю, что делаю. „Ломать“ никто никого не будет. Мы же не звери».
И Ланс вышел. Сам не понял, почему. Поверил что ли? И белобрысого с дурацким именем Антон тоже увёл…
Либо Хозяин был прекрасным актером, либо… Ланс внимательно наблюдал за ним весь вечер. Судя по всему, Хозяин любил детей — ему жалко было щенков, как бы они себя не вели…
Белобрысого Ланс втолкнул в первую открывшуюся камеру. «К себе» не повел, Хэннэ, скорее всего, уже заснул — по местному времени было что-то около двух часов ночи.
Белобрысый нервничал. Ланс размышлял. Странное он всё-таки наблюдал «детское наказание». Что-то он во всём этом недопонял.
Старший туземец привел щенка с крестиком минут через пятнадцать. Тут же открыл дверь санузел и стал набирать в ванну воду.
Ланс присмотрелся к пацану. Тому досталось, конечно — он был сильно напряжен и его била дрожь. Но больше Лайтмена заинтересовало намерение туземца засунуть пацана в воду. Вода отлично «снимает» информацию. Значит, воздействие было информационным?
Мишель, Льюис и Саймон провели ночь на земле, в заброшенном саду. Проснулся Мишель от холода. Льюис постанывал во сне, свернувшись в плотный клубок. Мишель поискал глазами Саймона — каково ему? Но место мальчика пустовало. Мишель растолкал Льюиса.
— Саймон пропал!
— Ну… Пошел отлить… ну, — Льюис прижался к Мишелю и, сидя, начал засыпать.
— Льюис, проснись! Куда, к черту, отлить! Я уже минут десять не сплю! Проснись, животное, его, наверно, украли!
— Что, опять? — зевнул Льюис. — Ну и невезуха.
— Пошли искать!
— Куда, интересно?
— К этому проклятому дому, конечно!
— А вдруг он сам туда пошел?
— Ага. Ошизел вдруг и пошел.
Споря и препираясь, пацаны добрались до дома Хозяина.
Саймон действительно был там, потому что час назад его, едва задремавшего, разбудил Марсель Куаре и, показав пистолет, привел к этому дому. Марсель хотел, чтобы Саймон вошел туда, иначе он обещал кое-что сделать с ним, Мишелем и Льюисом. Саймон подозревал, что в ДОМе его убьют. Но мальчик был так измучен, что и не боялся особенно. Он пошел. Марсель сказал, что будет наблюдать за ним. Приблизиться к ДОМу он, конечно, побоялся.
Маленькая дверь в высоченном заборе поддалась на удивление легко. Саймон вошел. Закрыл дверь. Поднял глаза. На него смотрела огромная, ростом с пони, черная собака — мощная, с короткой шерстью и удивительно умными глазами. Занималась заря. Невыносимо болело все тело, кружилась голова. То ли от бессонной ночи, то ли от усталости перед глазами прыгали золотистые искры.
— Не ешь меня, собачка, — прошептал Саймон, попытался шагнуть, но протезы показались вдруг неимоверно тяжелыми, и он рухнул в траву. Собака кинулась к нему и… начала обнюхивать и лизать лицо.
— Ты же хорошая собачка, — шептал Саймон.
Какой-то человек склонился над ним. Взял на руки. Саймон сжал зубы, чтобы не застонать от боли.
Человек внес его в дом, положил на какой-то низенький длинный столик, достаточно твердый и ровный. Это было хорошо.
«Интересно, сразу убьют или будут спрашивать, кто я?» — подумал Саймон, которому стало чуть легче и умирать уже не хотелось.
Незнакомец снял с мальчика протезы. Накрыл его одеялом. Саймона тут же потянуло в сон. Ему было уже почти наплевать, что с ним сделают — дали бы выспаться. И он уснул.
В это время Льюис и Мишель уже метались вокруг ДОМа. Мишель, конечно, переживал больше, но и Льюису тоже было жаль Саймона.
— Зачем он, дурак, туда полез? — ругался Льюис.
— Может, ему надоело в кустах сидеть?
— Ага, — ядовито буркнул Мишель, — устал и решил покончить жизнь самоубийством.
— Ну, выходят же оттуда…
— Ну да, свои, конечно, выходят.
