Очевидным подтверждением смешения народов в Гуджарате служит эклектический стиль архитектуры. Здесь сплетаются элементы и мотивы индуистской и джайнской традиций, но не так, как в делийской мечети Куббат аль-Ислам, которая объединила разрозненные храмы. Здесь соединение умышленно и гармонично. Гуджарат имеет такую мощную традицию храмостроения, как будто искусные каменщики перенесли свое умение в каноны ислама, поэтому михрабы и минареты столь затейливо украшены. Здесь нет таких клише могольского стиля, как узорчатая резьба джали или павильоны с куполом (чаттри). Между тем мечеть Джама-Масджид Ахмад-шаха считается «одной из самых эстетичных мечетей во всей Индии»{221}.
Совсем не так выглядела новая столица Малвы. Словно бросая вызов сытому торговому городу гуджаратских султанов, Дилавар-хан и его преемники обосновались на обрывистых высотах Манду. От ближнего Дхара, когда-то столицы доброго царя Бходжи, они постарались подвести кольцо укреплений к и без того неприступным высотам над долиной Нармады. В то же время они украсили горные луга не только мечетями и гробницами, но и воздушными дворцами, гулкими дворами и лотосовыми прудами, которые любили раджпуты и последние из Моголов. Нигде нарушение канонов не лелеяли так бережно, как здесь, в Манду. Похожим примером нарушения мусульманской традиции строительства мечетей, дворцов и гробниц может служить только построенный в тот же период Ман Сингх, дворцовый комплекс в Гвалиоре.
Больше в Манду никаких столиц не строили. Разоренный в XVII веке, этот город и поныне считается одним из самых романтических мест Индии, а то и всего мира. Границы Малвы определялись не слишком четко, и жадные соседи-султаны нередко покушались на столицу. Однако весь XV век она стояла твердо, несмотря на многократные осады гуджаратскими войсками, набеги Бахманидов и раджпутов из Мевара. При султане Махмуде Хильджи (1431–1469) Малва перешла в наступление. Ее войска проникли глубоко на территорию Гуджарата, Декана и Раджастхана и даже подошли к Дели. А город Манду наслаждался щедрым потоком милостей. Если верить Фериште, наследник Махмуда был способен содержать гарем в 10 000 жен. Чтобы разместить их, появился «женский город», обитатели которого сформировали собственную администрацию и охрану, завели свои рынки и мастерские.
Как сложилась судьба первой феминистской республики. неизвестно. Но в начале XVI века столь долго хранимое равновесие между мусульманами и раджпутами было нарушено. Чтобы компенсировать перевес раджпутов, исполнявший обязанности султана отправил армию Гуджарата в Мевар, воевать с единоверцами. В 1518 году, а затем еще раз в 1531-м, гуджаратское войско штурмом взяло Манду, и падение города послужило началом гибели всего султаната.
Но если Малва оказалась неудачным опытом построения государства, то Гуджарат продолжал расти и укрепляться. Правление Махмуд-шаха оказалось необычайно долгим (1459–1511). За эти годы он завершил объединение страны. К счастью, среди бесчисленных Махмудов и Мухаммедов он запомнился в истории прозвищем — Бегара. Происхождение прозвища объясняют по-разному. Может быть, он получил его благодаря своим усам. Путешественники из Европы писали, что борода у шаха свисала ниже пояса, а длинные седые усы, похожие на рога буйвола (begara), загибались назад и заплетались в хвост на затылке. По другой версии прозвище связано с двумя захваченными им стратегически важными крепостями (гарх). Первой был Чампанер возле Бароды, восточный Гуджарат. Он стал вспомогательной столицей. Другая крепость — Гирнар в Саураштре. Могучая горная твердыня, где Ашока оставил свои знаменитые надписи, где сатрап Рудрадаман освоил заодно санскрит и оросительное земледелие. Махмуд Две Крепости фактически объединил материковый Гуджарат с полуостровной Саураштрой, создав мощную морскую державу с монополией на те порты западного побережья, которые обслуживали верхнюю Индию. Это государство процветало даже в XVII веке. Одолеть его смогли только объединенные усилия Моголов на суше и португальской артиллерии на море.
При отсутствии четких границ главным способом сохранить свои владения в Раджастхане были укрепления. Раджпуты Сесодии заново укрепили обширное плато Читор, превратив его в аналог Манду. Они восстановили старые укрепления, разрушенные Ала ад-дином Хильджи. Когда правил Рана или Махарана (другой вариант — Раджа или Махараджа) Кумбха (1433–1468), возникла еще одна твердыня с грозными стенами, увенчанными башнями — Кумбхалгарх. С этих двух высот клан Сесодия правил мелкими династиями раджастханских раджпутов и пытался распространить свою власть дальше, в Гуджарат и Малву. «Мевар уже на полпути к славе. Он празднует триумф и со скалы своей власти взирает на пленных врагов своей веры», — восклицал полковник Тоуд.
