Бхаве полагал, что проблема земельного голода в Индии может быть решена путем дарения 50 млн. акров земли и распределения ее среди безземельных крестьян. Он объяснял это следующим образом: «В Индии имеется 300 млн. акров обрабатываемой земли. Каждая семья состоит в среднем из пяти человек. Она могла бы отдать одну шестую часть своих земельных владений безземельным». Бхаве предложил, чтобы эти 50 млн. акров были переданы в дар безземельным крестьянам до 1957 г. Среди тех, кто поддержал это движение был Джай Пракаш Нараян. Сначала его реакция на бхудан была негативной. Он полагал, что потребуются сотни лет, чтобы таким образом перераспределить землю в Индии. Однако его привлекла сама фигура Бхаве – искреннего, бескорыстного последователя Ганди, которого тот выбрал в качестве первого участника сатьяграхи – движения гражданского неповиновения в 1941 г. Кроме того, казалось, что с самого начала движение было успешным, особенно в Бихаре, родном штате Нараяна. В течение одной недели в дистрикте Гайя этого штата Бхаве получил семь тысяч акров земли в качестве дара, в основном от мелких землевладельцев[763].
В реальной действительности успехи движения бхудан не были столь значительными. В результате к 30 июня 1966 г. удалось получить 4,3 млн. акров земли, в основном в Уттар-Прадеше и Бихаре, и распределить среди безземельных крестьян 1,2 млн. акров. Однако большая часть этой земли оказалась неудобной или даже непригодной для земледелия.
Движения бхудан и грамдан оказались малоэффективными. И это притом, что правительство Неру оказывало им заметную финансовую поддержку. В третьем пятилетнем плане отмечалось, что «движения бхудан и грамдан существенно помогли создать благоприятную атмосферу для осуществления прогрессивных земельных реформ»[764]. Однако после того как Бхаве отошел от руководства движениями в 1970 г., они постепенно сошли на нет. Подводя итоги аграрной реформе, В.Г. Растянников отметил ее два крупных последствия. Во-первых, она существенно расширила слой легитимных субъектов владельческого права на землю (в лице как собственников земли, так и арендаторов с относительно прочно защищенными законом арендными держаниями) и тем самым утвердила универсально однородную систему владельческих прав (в том числе – прав собственности) на землю на всей территории Индии. И во-вторых, господствующий класс страны заблокировал перераспределение земли в пользу неимущего и малоимущего населения деревни. Самую массовую социальную опору современной модели экономического роста образовывали группы сельскохозяйственных производителей, к которым относились среднесостоятельные и зажиточные земледельцы, составлявшие меньшинство производящего сельскохозяйственный продукт самодеятельного населения деревни[765].
Во второй половине 1960-х – начале 1970-х годов в Индии начался первый этап «зеленой революции», которая охватила в основном районы, традиционно специализировавшиеся на производстве пшеницы, – Панджаб, Харьяну и западную часть Уттар-Прадеша. Благодаря применению новых высокоурожайных сортов, усиленному развитию ирригации и широкому использованию удобрений и ядохимикатов за первые шесть лет производство пшеницы выросло более чем в 2,6 раза. Все это происходило при активном участии государства.
Однако уже на втором этапе «зеленой революции» (1972–1975 гг.) произошел ее спад, который был во многом связан с ростом цен на основные средства новых технологий – машины, удобрения, пестициды, а также на горючее и электроэнергию, который заметно опережал рост цен на продовольственное зерно. Происходило и замедление строительства ирригационных сооружений. Развитие «зеленой революции» на ее очередном этапе с середины 1970-х до начала 1980-х годов в немалой степени определялось нестабильностью в экономике страны.
В целом «зеленая революция» в Индии носила очаговый характер. С точки зрения использования общественных ресурсов страны она обходилась достаточно дорого, так как не привела к заметному снижению издержек производства. И, тем не менее, за полтора десятилетия (1965/66–1980/81) производство продовольственного зерна выросло с 72 млн. до 129,6 млн. тонн (из них пшеницы – с 10,4 млн. до 36,5 млн. тонн, риса – с 30,7 млн. до 53,2 млн. тонн, при этом урожайность пшеницы выросла в 3,2 раза, риса – в 1,6 раза).