Чрезвычайно ценным историческим трудом является история Гуджарата «Мират-и-Ахмади» («Зерцало Ахмада»), написанная Али Мухаммад-ханом, диваном (т. е. главой финансового ведомства) Гуджарата в 40—50-е годы XVIII в. Автор не только использовал много фирманов (указов) и других документов, но, кроме того, в приложении к своему труду фактически дал энциклопедическое описание Гуджарата XVIII в., его зданий, промыслов, достопримечательностей, кратких биографий знаменитых личностей и т. п. На основе прекрасного знания исторических источников написан также обширный биографический труд «Маасир-ул-умара» («Деяния эмиров»). Шах Наваз-хан, автор этого огромного произведения, служил сначала Асаф Джаху, потом Насир Джангу и был в 1758 г. убит французами, против которых он выступал. В этом труде изложено 700 жизнеописаний знатных людей Могольской Индии XVI–XVIII вв. Он является ценнейшим историческим источником и содержит массу важных сведений. Таким образом, в XVIII в. продолжались лучшие традиции могольской исторической науки. В XIX в. летописание, как таковое, фактически исчезает, так как по существу не остается влиятельных патронов, которые оплачивали бы эти труды.
Из технических наук развивалась только астрономия. Больше всего в этой отрасли сделал князь Джейпура Джай Сингх (?—1743 гг.). Он ознакомился с достижениями древнегреческой, арабской и португальской астрономии и построил обширные обсерватории в Джайпуре (из мрамора), Дели (красный песчаник), Матхуре, Уджайне и Варанаси.
В XVIII — первой половине XIX в. происходило совершенствование различных литературных языков Индии, хотя темы и сюжеты обычно оставались традиционными. В начале XIX в. появляется журналистика. Поскольку литература в Индии развивалась на разных языках, мы рассматриваем литературу основных языков Индии.
Очень традиционной была поэзия на урду, так как поэты в основном появлялись при дворе. Так, например, Сауда (Мирза Мухаммад Рафи, 1713–1781 гг.) сначала был при дворе Великого Могола, а после разрушения Дели Надир-шахом бежал в Лакхнау, ко двору наваба Ауда. Сауда был сатириком, но, резко критикуя своих противников, он по существу дал картину распада индийского феодального общества, показал, как нарушаются традиционные моральные устои, возрастает коррупция, ведется борьба за выгодные местечки при дворе и т. п. Его современник Мир Таки Мир (1725–1810 гг.) был лириком и в своих газелях, полных искреннего чувства, писал о своей несчастной любви к женщине, выданной замуж по соображениям престижа и выгоды, и одновременно протестовал против всякой тирании и насилия, которые так ярко проявлялись в современном ему делийском обществе.
В отличие от других поэтов урду Назир Акбарабади (1740–1830 гг.) отказался жить при каком-либо дворе и остался учителем в Агре. Он общался с разными слоями населения, участвовал в религиозных праздниках мусульман, индусов и сикхов и писал на сочном, несколько грубоватом народном языке о жизни обычных людей.
Однако крупнейшим писателем того времени на языке урду считают Мирзу Галиба (1796–1869 гг.). Описывая в газелях свои чувства и сложные раздумья, он старался преодолеть некоторую неразвитость языка путем введения новых слов и выражений, часть из которых привилась в урду и обогатила его. Опубликовав свои письма, он стал родоначальником прозы на урду, введя разговорный язык в литературу. Хотя Галиб сокрушался о распаде могольского общества, он, живя при дворе Великого Могола, в народном восстании 1857–1859 гг. участия не принял.
Еще больший толчок развитию прозы на урду был дан в Калькутте, где англичане для обучения своих чиновников местным языкам открыли специальный Колледж Форт-Вильяма и привлекли индийцев для создания различных учебных текстов на урду. Последние, не найдя готового материала, сами создали его. Они пересказали на современном им урду различные средневековые дастаны (рассказы), много сделав тем самым для создания литературного прозаического языка урду. В типографии этого колледжа было напечатано около 50 книг на урду, среда которых наибольшую популярность имел сборник рассказов «Баг-о-бахар» («Сад и весна») Мир Амана, бывшего джагирдара Дели, перебравшегося в Калькутту после нашествия Ахмад-шаха Дуррани.
