История Индонезии. Часть 2 полностью

Однако для понимания общественных процессов начала XX в., идейных побудительных мотивов, движущих индонезийцами, прежде всего яванцами, одной классово–социологической системы недостаточно. Необходимо также учесть как социоконфессиональные, так и социокультурологические императивы. Религиозные верования жителей «мусульманской» Явы носят синкретичный характер. На исконные анимистические верования, перемешиваясь с ними на всем протяжении ее истории, накладывались (в разных районах с разной интенсивностью) заимствованные религии. Одна из них, политеистический индуизм с культом даря–бога, особенно закрепился при дворах яванских феодальных владык, среди сановной бюрократии. Монотеистический ислам особенно глубоко внедрился в прибрежных территориях Явы и ряда других островов, вдоль международных торговых путей. Смешение в разных пропорциях этих религий и верований обусловило складывание трех социокультурных стереотипов, выделяемых самими яванцами и в конечном счете опирающихся на три социальных слоя. Один из первых западных исследователей проблемы американец К. Герц характеризует их так: «Абанган — … течение, делающее упор на анимистический аспект всеобъемлющего яванского синкретизма и широко соотносимое с крестьянскими[8] элементами населения; сантри—… подчеркивающие исламские аспекты синкретизма и в целом принадлежащие к торговым элементам (равно как и к определенным[9] слоям крестьянства), и прияи, подчеркивающие индуистские аспекты и относящиеся к бюрократическому элементу, — вот три эти суб–традиции».

Лица, считающие ислам руководящим началом во всех (в том числе политических) деяниях человека, сведущие в мусульманской догматике, обрядности, морально–правовой системе ислама (шариате), неукоснительно их придерживающиеся и воинствующе требующие того же от других, получили на Яве прозвище сантри. Многие из них окончили мусульманские школы (песантрены), совершили хадж, были имамами, служками при мечетях и т. п. Сантри представляли преимущественно буржуазные, отчасти мелкобуржуазные слои деревенских эксплуататоров, кулачество, средних и часть мелких национальных торговцев.

Более многочисленна социокультурная группировка абанган, Это номинальные, «статистические» мусульмане, лишь эпизодически отправляющие обрядовые ритуалы, пренебрегающие шариатом ради обычного права — адата — и тяготеющие к анимизму, культу духов предков, часто к мистицизму. Их мировоззрению присущ примат мирского над религиозным. Абанган представлены пролетарскими и промежуточными слоями (предпролетариат, ремесленники, городские низы) и крестьянством, преимущественно бедным.

Противоречия, между сантри и абанган обычно принимали острый, нередко антагонистический характер. Воинствующие сантри клеймили своих оппонентов как маловеров и даже еретиков, лжемусульман, грешащих политеизмом и мистицизмом, и стремились «повернуть их к истинному исламу». Абанган же насмехались над «начетничеством, фарисейством, арабофильством» сантри, их высокомерием и верой в собственную непогрешимость; осуждали их как «отступников» от обычаев и традиций родины.

Что касается прияи, то это была узкая, как правило, получившая начатки западного образования аристократически–чиновная прослойка, в основном образующая среднее и низшее звено яванской колониальной администрации. В постколониальном обществе они воспроизводили себя уже как служилая интеллигенция, «люди свободных профессий» — словом, часть «новых средних слоев». При схожем с абанган «поверхностном исламизме» они тяготели к культивировавшейся в прошлом индуистско–яванской религии. Как и абанган, они нередко склонялись к «кебатинан» — мистическим, часто неисламским учениям и сектам, которые были еретическими в глазах ортодоксальной мусульманской религии. В противоборстве сантри и абанган, естественно, прияи стояли ближе к последним, хотя и не упускали возможности подчеркнуть свой более высокий социальный и культурно–образовательный статус.

Христиане (католики и протестанты), проживающие преимущественно на окраинах архипелага, составляют четвертый социокультурный тип; Противоборствуя с воинствующими мусульманами–сантри, они выступали естественными союзниками абанган. Опираясь в общественных низах на крестьянина, мелкотоварного производителя, они вместе с тем выдвинули (ввиду более высокого уровня образованности) относительно больше представителей новых средних слоев, гражданской и военной интеллигенции, чем яванцы.