Бегло упомянуто о введении инквизиции в Голландии (точнее нужно было бы сказать в Нидерландах), причем вся эта первостепенная часть истории инквизиции только к такому упоминанию и сводится. Ничего не говорится о громадной, чисто политической роли инквизиции в Нидерландах, и другая, столь же беглая фраза может ввести читателя в заблуждение, если он подумает, в самом деле, что восстание Нидерландов было направлено только против инквизиции, тогда как оно было вызвано прежде всего огромными фискальными поборами и всесторонней экономическою эксплуатацией населения со стороны далекого и чуждого испанского правительства. В смысле фактического изложения, Арну, в общем, был на уровне познания своего времени, — но с тех пор наука внесла несколько большую точность. Кое-какие мелочи исправлены в тексте перевода (вроде неправильной даты назначения Торквемады великим инквизитором — 1483 г., а не в 1481; цифры, выведенные Ллоренте, исследованием которого, однако, очень много пользовался Арну, дают в общем счете — 31.912 чел., сожженных в Испании за все время существования инквизиции, от ее начала до уничтожения ее при Наполеоне в 1808 г., — и 341.021 вообще приговоренных к разным наказаниям, причем цифра сожженных тоже входит в эту вторую цифру; у Арну этих цифр нет, а приводятся раздробленные и несколько запутанные цифровые показания; инквизиция в Испании была окончательно отменена не в 1820 году, как думает Арну, — потому что, после подавления революции в 1823 году она вновь стала действовать, хотя при несколько видоизмененных формах, — а 15 июля 1834 года, декретом королевы-регентши, Марии-Христины; есть еще несколько неточностей, которые исправлены при переводе). Лучше всего в книге изложены события XIV, XV и XVI веков; слабее других частей книжки Артюра Арну — история инквизиции в последние двести лет ее существования в XVII и в XVIII столетиях, — т. е. история позднейшей борьбы ее против реформации. Тут односторонность подхода нашего автора к своей теме, увлечение агитационною стороною своей работы, ограниченность материала, известного автору, — воспрепятствовали истинному пониманию сложных и пестрых фактов, характеризующих религиозную борьбу после «героического» XVI века. Точно также, очень поверхностно очерчена деятельность инквизиции в Новом Свете, если, вообще, можно назвать очерком деятельности несколько беглых строк, попадающихся в двух местах книги.
Один из недостатков всего изложения — это склонность автора за деревьями не видеть леса и не замечать, что инквизиция была не самоцелью, но орудием определенной церковной и светской политики, и что сама эта политика — как церкви, так и государства — диктовалась своеобразными и, очень часто, строжайше-материальными интересами, хотя внешний идеологический покров носил, конечно, церковный характер. Читателю, в конце концов, начинает казаться, что автор, больше всего занятый изображением инквизиции и церкви, вообще, в качестве исчадий ада, — слишком забывает, что порождены-то эти явления все же не адом, а сплетением весьма реальных сил и условий, — и что главная задача историка именно и заключается в том, чтобы отчетливо уразуметь и объяснить характер этих сил и причины их победы в одну эпоху и поражения в другую.
Все сказанное не мешает, повторяем, признать книжку Арну далеко не бесполезною работою для общего ознакомления с историей знаменитого церковного трибунала, оставившего в истории человечества такую страшную память. Читатель, даже не имеющий понятия об инквизиции, прочтя книгу Арну, получит отчетливое представление не только о зарождении и эволюции этого учреждения, но и повседневной его практике, о всем его делопроизводстве, о бытовой стороне его. В русском переводе выпущено все то, что в книге Арну не имеет прямого отношения к инквизиции, а касается лишь истории церкви вообще и местами загромождает изложение. От этих сокращений, книга Арну несколько уменьшилась в объеме, ничего не потерявши из больших достоинств, которые ей присущи, как научно-популярной книге по истории инквизиции в точном смысле слова. Живая, талантливо и популярно, с большим подъемом написанная работа Арну окажется весьма полезной в России, где историография инквизиции чрезвычайно бедна.
Согласно поэтическому выражению отца Лакордера, и его «Истории о святом Доминике» — «двенадцатый век не закончил своего пути так, как он его начал, и когда при наступлении вечера, он склонился к закату, собираясь перейти в вечность, церковь, казалось, склонилась вместе с ним, преисполненная тяжелых дум о будущем».
Действительно, народы отдавшись телом и душой всемогущему, абсолютному руководству церкви, несмотря на все свое невежество, пришли наконец к заключению, что церковь не способствует их счастью.
