В то же время постоянно росла роль в управлении летрадо или легистов, т. е. должностных лиц, получивших образование, обычно юридическое, в университете. Таким образом, политическая власть, прежде основывавшаяся на лояльности верных вассалов, начала отстраняться от прежней опоры, выдвигая в качестве главного требования для участия в управлении профессиональную подготовку. Самым важным этапом, когда произошло укрепление позиций летрадо в государственной администрации, стало правление Энрике IV. Кроме того, следует упомянуть о королевском установлении, принятом при том же короле в 1473 г. на кортесах в Сеговии, которое послужило основой для создания при Католических королях Святой Эрмандады. С начала XV в. происходит становление института постоянной армии, находящейся на службе короля. Преобразованиям подверглась и Казна, разделенная на два ведомства — собственно Казну и Палату счетов. Как показал профессор Ладеро[56], налоговые поступления в XV в. устойчиво росли, прежде всего благодаря увеличению алькабалы.
Организация кортесов этого столетия отличалась от предшествующих периодов. Представительство городов было уменьшено: осталось только 17 центров, присылавших своих депутатов. Одновременно представители церковной иерархии и знати постепенно переставали посещать заседания. Сессии кортесов стали превращаться во встречи короля с представителями городов для обсуждения и вотирования налогов. С другой стороны, уменьшение значения городских депутатов могло быть следствием решения короля, что его расходы теперь будут финансироваться за счет Казны королевства. В этом же контексте следует рассматривать королевские послания, которые власть завела обыкновение рассылать по всем городам, представленным в кортесах, что способствовало сокращению автономии городских центров. Что касается организации власти на местах, то здесь по-прежнему действовали основные тенденции, обозначившиеся в правление Альфонсо XI, когда возник институт рехидоров, назначаемых королем, но подконтрольных городской олигархии. Но постепенно начинает расти роль коррехидоров, которых присылал король, первоначально в качестве третейских судей для разрешения городских конфликтов, однако их контролирующие функции постоянно росли, а соответственно и вмешательство короля в местное управление.
Духовная жизнь XV в. в целом была не столь бурной и яркой, как в предшествующее столетие. Только в Бискайе в первые десятилетия возникло еретическое движение, адептов которого называли «еретиками из Дуранго». Монахи-мятежники, во главе которых стоял францисканец Алонсо де Мелья, отрицали институт брака, выступали за общность имущества и женщин. Они требовали нового перевода Библии, отрицали присутствие Христа в евхаристии и не почитали крест. Эта ересь, привлекшая немало сторонников среди жителей области Дурангесадо, была жестоко подавлена, сотни были казнены. Алонсо де Мелья удалось спастись, он нашел убежище в Гранадском эмирате.
Церковь продолжала господствовать в духовной жизни королевства. Наиболее яркие мыслители эпохи были теологами: Хуан де Торкемада, Алонсо де Мадригаль и уже упомянутый Родриго Санчес де Аревало. Торкемада, монах-доминиканец, защищал консервативные и явно антисоборные идеи в своей «Сумме о Церкви». Алонсо де Мадригаль, епископ Авилы, прозванный Tostado (Смуглый), напротив, поддерживал идею соборности Церкви. Санчес де Аревало писал в основном на политические темы. Литературное творчество было не чуждо и представителям знати, среди них можно упомянуть, например, Фернана Переса де Гусман, Иньиго Лопеса де Мендоса, маркиза Сантильяну, автора таких блестящих произведений, как драма «Представление о Понце» или «Серранильи»; Хорхе Манрике, создавшего бессмертные «Стансы на смерть отца». В конце концов, как написал маркиз Сантильяна, между пером и мечом не было вражды, ибо «познание не притупляет острие копья, не ослабляет руку кабальеро, держащую меч». К перечисленным именам следует добавить еще одно — Хуан де Мена, написавший выдающуюся поэму «Лабиринт Фортуны». Кроме того, от XV в. до нас дошло много произведений народного творчества, таких как сборник сатирических куплетов «Минго Ревульго» или «Провинциальные песенки».
