История Испании. Том I полностью

Королю принадлежало право принимать апелляции на решения судей. Он мог затребовать любое дело. При этом некоторые дела подлежали только его суду (убийство из-за угла, насилие над женщиной, разрушение церкви, дворца или дороги, нарушение перемирия, гражданская война между дворянами, вызовы и поединки и т. п.). Для разбора этих дел король устраивал публичную аудиенцию в своем суде, который назывался кортом (cort) и в состав которого входили члены королевской фамилии, епископы, графы, дворцовые должностные лица, начальники округов, а иногда также и инфансоны. На аудиенциях король выслушивал также представителей или посланников от вольных городов и вассалов, являющихся с жалобами, претензиями или с просьбами о справедливом решении дел, относящихся к порядку управления. До конца XII в. функции этого корта были, по-видимому, чисто консультативными, без права инициативы и решающего голоса. Приговор зависел исключительно от воли короля и приводился в исполнение портеро (portero), которых в XII в. сменяют сайоны (sayones). В графствах имелись судебные хунты или собрания, созывавшиеся периодически, на которых должны были присутствовать кавальеро.

Наказания. Грубость нравов и всеобщая анархия требовали в соответствии с общим уровнем культуры той эпохи применения энергичных мер воздействия и свирепых наказаний за совершение преступления.

Преступники подвергались отсечению конечностей, побиванию камнями, сбрасыванию со скалы, погребению заживо, сожжению; их карали голодной смертью, сажали в котлы с кипящей водой, сдирали кожу, душили, топили в море; некоторые из этих кар изобретались как чрезвычайные меры для пресечения разбоя, который принимал порой характер общественного бедствия вследствие усобиц и гражданских войн, как это имело место во времена Альфонса IX.

Для доказательства виновности по-прежнему применялся кипяток, раскаленное железо и судебный поединок, разрешенный Леонским собором 1020 г. Однако в конце IX в. подобные приемы не встречали уже одобрения, и короли старались искоренить этот обычай. Пытка, санкционированная уже в кодексе «Фуэро Хузго», широко применялась, но только при расследовании тяжелых преступлений и при соблюдении определенных процессуальных формальностей; при этом заботились, чтобы пытка не привела к смертельному исходу или чтобы в результате ее применения преступник не потерял какого — либо важного органа.

Но вместе с тем ко многим преступлениям иногда относились чрезвычайно снисходительно. Так, например, хотя в различных фуэрос человекоубийство каралось смертной казнью, но наряду с этим некоторыми фуэрос по-прежнему была узаконена денежная компенсация за убийство в соответствии с вестготскими правовыми нормами (композиция, энмьенда, калонья); эту компенсацию семья убийцы должна была платить семье убитого; порой просто назначалась цена откупа за совершенное преступление. Замена телесного наказания штрафом весьма характерна для законодательства этой эпохи. Например, в фуэро Леона за убийство в качестве откупа была установлена определенная сумма; в фуэрос Логроньо и Миранды эта сумма составляла 500 сольдо — подобная цифра повторяется и в других фуэрос. В фуэро Саламанки отмечается, что убийца должен заплатить 100 мараведи; в фуэро Саагуна фиксируется цифра в 100 сольдо, в фуэро Куэнки — 300 и в фуэро Алькала — 108 сольдо; при этом указывалось, что в случае, если убийца не сможет уплатить эту сумму, надлежит его удавить. Обычно суммы откупа были не одинаковыми, а менялись в соответствии с социальным положением убитого; например, за убийство дворянина платился больший выкуп, чем за убийство плебея; однако городские привилегии уничтожали эти различия. Весьма любопытно предписание фуэро Леона, в котором для наказания за убийство давался незначительный срок в 9 дней. Если преступника не удавалось задержать в течение этого срока, он освобождался от наказания, хотя и не всегда мог избегать мести со стороны родственников своей жертвы, так как в ту эпоху по-прежнему существовал обычай кровной мести, свойственный германцам.

В некоторых фуэрос истцам предоставлялось право личного возмездия. Церковь и короли настойчиво стремились ограничить применение обычаев кровной мести (об этом свидетельствуют решения соборов в Коянсе и Леоне и некоторые фуэрос, как, например, фуэро Сепульведы) или смягчить их. С этой целью церковные соборы в Сантьяго 1113 г. и в Овиедо в 1115 г. запрещали пролитие крови в определенные дни (правило «божьего мира») и требовали, чтобы уважались личные и имущественные права граждан и подвергались наказаниям злоумышленники. Эти предложения соборов были утверждены королями и дали начало ряду мероприятий общегосударственного значения.