Все же и на основе имеющихся данных можно заключить, что в сельском хозяйстве, так же как в промышленности и торговле, не все наследие прошлого было забыто. При общем преобладании регрессивных явлений, в отдельных, главным образом равнинных, районах Италии (в долине реки По и в Венецианской республике) достижения предыдущих веков, ослабленные в XVII в., сумели противостоять трудностям и, таким образом, стали предпосылкой прогрессивного развития в следующих веках.
Развитие итальянского общества в XVI–XVII вв. характеризуется расширением рядов феодальной знати и увеличением ее удельного веса.
На Севере Италии и в Тоскане осталось очень мало представителей родовой титулованной знати. На Юге и в Папском государстве они еще играли важную роль в социально-политической жизни, но в XVI–XVII вв. расточительный образ жизни нередко приводил их к разорению. Ряды местной феодальной знати частично росли за счет испанских грандов, обосновавшихся преимущественно в районах, подчиненных Испании или находившихся под ее влиянием. Но в гораздо большей степени феодальная аристократия пополнялась за счет новых землевладельцев, вышедших из рядов буржуазии.
Прежде земельные владения служили буржуазии не столько источником доходов, сколько основой доверия к ее материальному могуществу, а также местом летнего отдыха. Теперь же они постепенно становились основным источником дохода. Как уже отмечалось, интерес к земельным владениям возрос в XV в. и со временем все усиливался. Уже в 1527 г. венецианский посол писал, что флорентийцы, получив 20 тыс. дукатов дохода, тратят 10 тысяч на приобретение дворцов вне города[544]. За период с 1510 по 1582 г. недвижимое имущество венецианцев в одной только Падуанской провинции выросло в четыре раза. Тяга к приобретению земли становилась всеобщей. В завещаниях, составленных купцами и финансистами, врачами и адвокатами, то и дело высказывались пожелания, чтобы накопленные ими богатства использовались на приобретение земли. Буржуазия прекрасно понимала, что прибыль с земли меньше прибыли, получаемой от торговли и промышленности, но гораздо надежней в условиях возраставших экономических трудностей.
Тяга к приобретению земельных владений объясняется не только экономическими соображениями, но и тем, что это был основной путь для восхождения по социальной лестнице. Как уже говорилось, В XVI–XVII вв. в деревне сохранялись феодальные и полуфеодальные отношения. По мере того как основными источниками существования буржуазии становились феодальные доходы, происходил процесс ее одворянивания. С полным правом Б. Каицци говорит, что ни один век не видел такого размаха вхождения в дворянство, как XVII[545]. Ведущие в то время представители миланской знати — Борромео, Литта, Кузани, тосканской аристократии — Сальвиати, Каппони, Гвиччардини, римской знати — Альдобрандини, Боргезе, Перетти и многие другие — были выходцами из купеческой среды. Став по своим источникам дохода в один ряд с титулованным дворянством, бывшие буржуа стараются полностью слиться с ним и добиваются громких титулов. В Милане, например, во второй половине XVI в. началась настоящая погоня за титулами. Итальянские государи, постоянно нуждавшиеся в деньгах, охотно шли навстречу стремлениям новых землевладельцев и за большую мзду раздавали в огромном количестве не только титулы, но и феоды, права юрисдикции и различные привилегии. Испанский король Филипп IV писал миланскому магистрату, чтобы тог "превратил в феод любую государственную землю, предлагая на выбор титул маркиза, графа или другой за наивысшую цену"[546]. В Неаполитанском королевстве титул князя продавался за 20 тыс. скуди, титул герцога — за 15 тысяч. В 1575 г. там насчитывалось 13 герцогов, 30 маркизов и 54 графа, а в 1597 г. уже 41 герцог, 75 маркизов и 72 графа. В 1580 г. было 14 князей и 488 баронов, а в 1597 г. — 25 князей и 600 баронов.
При непосредственном содействии итальянских государей феодальная знать все больше выделялась своими привилегиями. Она освобождалась от налогов и повинностей, имела монопольное право носить личное оружие, занимать высшие должности и окружать себя неограниченной роскошью. Введение майората обеспечивало старших сыновей возможностью вести привольный образ жизни, а младшим сыновьям открывался доступ во вновь созданные духовно-рыцарские ордена, в армию и ко двору. Если когда-то быть зачисленным в ряды аристократии считалось для флорентийца величайшим наказанием, то теперь это стало мечтой его жизни. Посол Лукки писал из Флоренции: "Кресты, двор и армия отвлекли молодую знать от торговли"[547]. Знатное происхождение, столь едко высмеянное в свое время гуманистами, вновь становится признаком принадлежности к аристократии. "Ни богатство, ни роскошная одежда не делают человека знатным, а блеск его предков", — писал придворный Феррарского герцога Аннибале Ромеи[548].
