Из всех итальянских государств одна Савойя, прежде не игравшая сколько-нибудь значительной роли в истории Италии, сумела извлечь выгоды из создавшегося положения. Расположенная на границе Франции и испанских владений в Италии, она воспользовалась противоречиями между этими государствами и добилась возвращения всех феодов, оставшихся после 1559 г. в руках Франции и Испании, а также маркизата Салуццо.
Единственным государством с совершенно независимой внешней политикой оставалась Венеция. Все ее заботы сводились к тому, чтобы не допустить продвижения Турции в Средиземном море.
Римские папы, занятые упрочением сильно поколебленных позиций церкви, мало занимались внешнеполитическими проблемами. Но когда в 1570 г. турки заняли принадлежащий Венеции Кипр, по инициативе Пия V была создана Священная лига, в состав которой вошли Венеция, Испания, Савойя, Генуя и сам папа. Против турок направился объединенный флот под командованием побочного брата Филиппа II Хуана Австрийского. В 1571 г. произошла битва при Лепанто, в которой участвовало 230 христианских галер и 208 турецких, не считая мелких кораблей. Впервые не знавшие поражений турки были разбиты. Но Европа ликовала преждевременно. После смерти Пия V Священная лига распалась. Испания не была заинтересована в продолжении борьбы, которая могла привести к нежелательному для нее усилению Венеции.
В этих условиях Венеция, испытавшая большие финансовые и экономические трудности, смирилась с утратой Кипра и пошла на мир с Турцией.
В конце XVI в. политическая ситуация несколько изменилась. Франция после окончания религиозных войн вновь обратила свои взоры на Италию. Этим немедленно воспользовались Венеция, Савойя, римские папы, Тоскана, надеясь найти во Франции поддержку против Испании. Так, великий герцог Тосканы Фердинанд I (1587–1609) выдал свою племянницу Марию за Генриха IV, сам женился на французской принцессе, желая таким образом скрепить союз с Францией. Но Испания была достаточно сильна, чтобы не допустить подобного умаления своего авторитета, а маленькая Тоскана слишком слаба, чтобы выдержать борьбу с Испанией и идти своим собственным путем.
В первой половине XVII в. Италия вновь превратилась в арену кровавых войн, принесших итальянскому народу тяжелые бедствия. Войны из-за Вальтелины (1623–1626) и за мантуанское наследство (1627–1631) были не чем иным, как эпизодами борьбы Франции и Габсбургов за гегемонию в Европе. Во второй половине XVII в. Италия еще неоднократно становилась полем боя между Францией и Испанией. Втянутые в эти войны итальянские государства служили лишь пешками в руках великих держав. Только Савойя вела до известной степени самостоятельную политику. В 1614–1615 гг. она, опираясь на Францию, воевала с Испанией ради приобретения Монферрата. Затем, приняв участие в войнах между Испанией и Францией, она добилась некоторого упрочения своего международного престижа.
В 1598 г. папа Климент VIII воспользовался династическим кризисом дома Эсте и захватил Феррару, а в 1631 г. Урбан VIII (1623–1644) таким же образом присоединил к своему государству Урбинское герцогство. Но подобное расширение границы не сделало Папское государство более сильным и авторитетным. Попытка Урбана VIII отнять у Фарнезе их ленное владение Кастро (1641–1643) привела лишь к длительному конфликту с рядом итальянских государств и кончилась полной неудачей пап.
Венеция, принявшая участие в упомянутых войнах первой половины XVII в., играла в основном пассивную роль: она заботилась лишь о сохранении в неприкосновенности собственных границ. Гораздо большую активность она проявляла на море в борьбе с Турцией. Вспыхнувшая в 1645 г. война из-за Крита кончилась, несмотря на героическое сопротивление венецианцев, потерей этого острова (1669 г.), столь важного для их торговых и политических интересов. Крайне ослабленная огромными военными расходами, Венеция, однако, в 1684 г. возобновила войну против турок и приобрела по Карловицкому миру (1699 г.) полуостров Морею и расширила свои далматинские владения. Ей все же не хватило ни сил, ни средств, чтобы удержать эти территории, и в начале XVIII в. она была вынуждена отказаться от них. Венецианский патриций Морозини метко охарактеризовал политическое положение Венеции XVII в.: "Нынешнее состояние публичных дел можно лучше описать слезами, нежели чернилами: воспоминания о прежнем величии причиняют одни только мучения".
Эти слова можно, пожалуй, отнести ко всем государствам Италии, прежде игравшим самостоятельную политическую роль.
Внешнеполитический упадок Италии является несомненно результатом не только испанского владычества, но и глубокого упадка всей социально-экономической и политической жизни, мешавшего Италии того времени добиться объединения и сбросить испанское иго.
