Программа эта мыслилась Турати как платформа для объединения всех тех сил, которые он предполагал вовлечь в социалистическую партию: течения, возглавляемого Миланской социалистической лигой, революционных социалистов во главе с Костой, Рабочей партии и признавших социалистические принципы рабочих обществ. Такое объединение еще нельзя было осуществить немедленно — в частности, потому, что Коста и его сторонники не хотели отдавать миланцам инициативы в этом деле, а Рабочая партия еще не до конца преодолела свое предубеждение против политической борьбы. Поэтому в августе 1891 г. в Милане был проведен съезд подготовительного характера с участием большинства названных выше течений, который постановил, что учредительный съезд новой партии должен быть созван через год, и избрал комиссию для разработки проектов ее программы и устава.
Однако эта комиссия не воспользовалась в качестве основы уже существовавшей программой Миланской социалистической лиги, а Турати даже не вошел в состав комиссии. Первостепенную роль в этой комиссии играл Антонио Маффи — рабочий лидер, взлелеянный радикалами и не отличавшийся ни ясностью взглядов, ни теоретической эрудицией. Составленный им проект программы был сплошным набором общих фраз в духе буржуазного радикализма, лишь слегка подкрашенного в социалистические тона, а проект устава был в сущности скопирован с устава Рабочей партии, в основе которого лежали тредюнионистские, узкоцеховые представления о задачах классовой пролетарской организации.
За две недели до созыва съезда эти документы были опубликованы новой социалистической газетой «Лотта ди классе», фактическими руководителями которой были Турати и Кулишова, а затем в ней же подвергнуты критике. Главным вдохновителем этой критики был Антонио Лабриола, который весьма резко реагировал не только на проект Маффи, но и на поведение Турати, отдавшего в руки этого эклектика и оппортуниста выработку столь важного документа. Турати не мог не признать справедливости доводов Лабриолы и использовал их как в статьях в «Лотта ди классе», так и на съезде, куда сам Лабриола отказался приехать.
Съезд открылся в Генуе 14 августа 1892 г. На нем были представлены все течения итальянского социалистического движения, включая анархистов. Анархистское меньшинство, блокировавшись с частью делегатов Рабочей партии, сразу же — начиная с процедурных вопросов регламента — встало на путь обструкции. Это сделало невозможным какой бы то ни было разговор по существу вынесенных на обсуждение съезда вопросов до тех пор, пока не будет осуществлен организационный разрыв с анархистами. Поскольку же анархисты отказались подчиниться воле большинства и уйти со съезда, инициативу раскола взяли на себя делегаты большинства, решив собраться на следующий день отдельно от анархистов в другом помещении. Вне обоих съездов остался Коста со своими сторонниками, все еще надеявшийся, что в новой партии найдется место и анархистам, и не одобрявший формы осуществленного большинством раскола.
Отделившись от анархистов и их немногочисленных союзников, социалистический съезд провозгласил создание Партии итальянских трудящихся и принял ее программу и устав. Подготовленный Маффи проект программы подвергся при этом радикальной переработке в соответствии с идеями, изложенными в предсъездовских статьях и в выступлениях Турати. В частности, по настоянию Турати в программу был включен пункт о том, что «…трудящиеся смогут осуществить свое освобождение лишь через обобществление средств труда (земля, шахты, фабрики, средства транспорта и т. д.) и взяв в свои руки управление производством», и указание на необходимость для пролетариата вести не только экономическую борьбу, но и борьбу за завоевание политической власти, которая должна стать в его руках орудием экспроприации господствующего класса[456]. В результате программа приобрела в целом марксистский характер, хотя и не без теоретических изъянов, подобных тем, которые были свойственны программе Миланской социалистической лиги[457]. Проект устава претерпел меньшие изменения, так что свои первоначальные организационные принципы Партия итальянских трудящихся почти целиком заимствовала у Рабочей партии, отказавшись лишь от крайних проявлений «чисто рабочего» корпоративизма.
При всех слабостях молодой партии с ее созданием была завоевана качественно новая ступень организации боевых сил итальянского пролетариата. Рабочее движение в Италии перестало быть лишь выражением стихийного бунтарства угнетенного класса — оно вышло теперь под собственным знаменем на арену политической борьбы.
