Особенно большую активность проявляли карбонарии в Неаполитанском королевстве. Ставшее уже серьезной внутренней проблемой для режима Мюрата в последние годы его правления, карбонарское движение приняло самый широкий размах в период Реставрации. Ведущая роль в этом движении принадлежала земельной буржуазии, особенно провинциальной, значительно упрочившей свои экономические позиции и желавшей теперь закрепить на государственно-политическом уровне тот сдвиг в соотношении социальных сил, который произошел в наполеоновское десятилетие. Однако Реставрация обманула все ожидания неаполитанской буржуазии. Потерпела полный провал надежда на то, что неаполитанские Бурбоны, вернув себе престол, провозгласят в Неаполе сицилийскую конституцию: вместо распространения этой конституции на все королевство последовала ее отмена в самой Сицилии. Буржуазия так и не получила доступа к власти. Между тем ряд обстоятельств, сопутствовавших реставрации Бурбонов, обострил желание неаполитанской буржуазии добиться введения конституции.
Прежде всего буржуазия испытывала тревогу за судьбу своих вновь приобретенных земельных владений, ранее принадлежавших монастырям и другим религиозным организациям. Политика широких уступок церкви, проводившаяся монархией, внушала новым землевладельцам опасение, что абсолютистское правительство Бурбонов, несмотря на обязательство признать распродажу государственных имуществ (принятое по соглашению с Австрией в апреле 1815 г.), в определенный момент посягнет на их земельные приобретения. Поэтому в сохранении неограниченной власти Бурбонов буржуазные собственники усматривали потенциальную угрозу для своего имущества. Налоговая и таможенная политика правительства пробуждала еще большую тревогу и недовольство, прежде всего у мелких и средних землевладельцев, чьи интересы она явно ущемляла. В отличие от наполеоновских властей, освободивших от уплаты введенного ими поземельного налога владельцев недоходных земель, глава королевского правительства Медичи отменил это исключение, что тяжело отразилось на положении мелких собственников[149]. Кроме того, несмотря на требования провинциальных землевладельцев, Медичи отказался ввести протекционистский таможенный тариф, который оградил бы их от конкуренции дешевого зерна, сразу же после окончания войны с Наполеоном хлынувшего в огромном количестве из южных районов России, что вызвало в ряде стран Средиземноморья, в том числе в Италии, кризисные явления в сельском хозяйстве[150].
В столь неблагоприятных для сельского хозяйства Неаполя условиях Медичи не только не принял никаких мер для поддержки земледелия и ограждения его от иностранной конкуренции, но, напротив, настаивал на неукоснительном сборе поземельного налога, который из-за падения цен на зерно стал весьма обременительным для различных категорий землевладельцев, особенно для мелких и средних[151]. Столь неудачная экономическая политика правительства заставила многих представителей провинциальной земельной буржуазии, более тесно связанной с рынком, утвердиться в мысли о необходимости ограничить абсолютизм и добиться доступа к власти. Все более широкое распространение этого сознания неизбежно влекло за собой быстрый рост рядов карбонарской организации и умножение попыток поднять восстание, после того как стало очевидно, что надежды на введение конституции по собственной воле короля являются беспочвенными.
Готовясь к схватке с королевской властью, южная буржуазия стремилась разрешить две проблемы: в определенной мере гарантировать себя снизу, обезопасив свои тылы в деревне, и одновременно заручиться содействием оппозиционно настроенных кругов в верхах.
В преддверии открытого выступления против монархии важнейшим вопросом, встававшим перед неаполитанской буржуазией, были ее отношения с крестьянством.
