История иудаизма полностью

В IV веке великий христианский богослов Иероним и ересиолог Епифаний отмечали существование евангелия, написанного на арамейском языке и используемого небольшой группой сирийских христиан, называвших себя назареями. Назареи были христианами еврейского происхождения; они продолжали соблюдать значительную часть заповедей Торы, но в остальных отношениях были «правоверными» христианами. Связь между этой группой и евионитами спорна, однако название «назареи» восходит, по всей вероятности, к названию города Назарета, где жил Иисус, и родственно термину ноцрим, которым именуются христиане в раввинистических текстах. Все более поздние попытки обратить евреев к вере в Христа, вплоть до современной организации «Евреи за Иисуса», зарождались не как течения внутри иудаизма, а как христианские миссионерские проекты. В пламенных проповедях многих современных еврейско-христианских групп (некоторые из них, например «Бейт Сар Шалом», появились еще в XIX веке) подчеркивается, что признание Иисуса Мессией есть не отрицание иудаизма, а, напротив, его высшее воплощение. Для вящего успеха своей миссии члены таких групп сами иногда соблюдают еврейские религиозные обряды, например седер, и считают себя безусловными евреями.

Совсем другое происхождение имели иудействующие группы, отколовшиеся за века от господствующей ветви христианства. Так, в XVII веке трансильванские «сомбатош» (венг. букв. «субботники») утверждали, что буквальное соблюдение законов Ветхого Завета — неотъемлемая религиозная обязанность всех христиан, а не только евреев по рождению. Российская секта субботников появилась в конце XVIII века; ее члены пропагандировали соблюдение субботы, обрезание, отказ от мяса нечистых животных и строгое единобожие. В 1826 году субботники были выселены в Сибирь, но сохраняли религиозную самобытность вплоть до XX века, когда некоторые из них полностью отказались от христианства, приняли иудаизм и переселились в Палестину как евреи [57].

Большую часть последних двух тысячелетий отношение многих христиан к иудаизму было скорее враждебным, однако церковь, позже ставшая господствующей, решительно отвергла крайние взгляды того же Маркиона, который проповедовал, что ветхозаветный Бог — лишь подчиненный создатель материального мира и не имеет ничего общего с Богом-спасителем, провозглашенным в Новом Завете. Подобные богословские теории требовали полного разрыва христианства с иудаизмом, но Маркиона осудили и в конечном итоге предали анафеме его же собратья-христиане. Для большинства христиан последующих веков полностью отмежеваться от иудаизма было невозможно, ведь одним из доказательств истинности их веры были истолкованные соответствующим образом пророчества из Ветхого Завета.

Для христиан, чье вероисповедание основано на Писании, иудаизм не мог не служить своего рода точкой отсчета; в то же время иудеев ничто не обязывало как-либо оглядываться на христианство по Павлу. Самое имя Павла ни в одном позднеантичном еврейском сочинении не упоминается. В отличие от Иисуса, против которого раввины, как мы видели, писали зашифрованные памфлеты, Павел и поздние христиане для них, очевидно, попросту не существовали.

В широком спектре направлений иудаизма в I веке н. э. различные толкования Моисеева закона мирно сочетались с самыми разнообразными проявлениями гипертрофированного благочестия. Так, раббан Гамлиэль (Гамалиил), учивший Павла — тогда еще не апостола, — был и фарисеем, и мудрецом-раввином. Еврей мог относиться к фарисеям, или саддукеям, или мудрецам — и одновременно с этим быть хавером или назореем. В принципе, можно было истолковывать Тору аллегорически, как Филон, и в то же время принадлежать к одной из описанных Иосифом Флавием «философских школ» иудаизма, о которых подробно рассказано в главе 6.

Тем любопытнее, что христианство в конечном итоге все же порвало с иудаизмом и тем обозначило границы разнообразия, допустимые в еврейской религии. Вопрос о точном определении и датировке разрыва остается дискуссионным, так как иудаизм и христианство и ныне пользуются общим наследием — еврейской Библией. Единственное в раннем христианстве, что, как представляется, не имеет аналогов в других течениях в иудаизме I века, — это основание нового религиозного движения уже после смерти лидера, в честь которого оно получило название.

Разногласия по поводу датировки окончательного отделения христианства от иудаизма и характера этого отделения во многом обусловлены различными точками зрения. Индивид, которого христианин считал иудеем, мог сам себя таковым не считать. Его могли считать или не считать иудеем евреи-нехристиане. В зависимости от контактов и конфликтов между членами различных групп, а также от наличия общих богословских концепций или литургических обычаев члены той или иной группы могли ясно осознавать различия между двумя группами или не осознавать их вовсе.