Ко временам Пиркоя число евреев, занимавшихся изучением раввинистической премудрости, существенно увеличилось по сравнению с горсточкой мудрецов, собравшихся вокруг Йоханана бен Закая в 70 году н. э., и, вероятно, достигло нескольких тысяч. Как следствие, влияние ученых раввинов на широкое еврейское сообщество также значительно возросло. Раввинистическим авторам был не чужд солипсизм: их интересовала в первую очередь религиозная жизнь взрослых мужчин-евреев, придерживавшихся традиций раввинистического иудаизма, — то есть людей, принадлежащих к их собственной социальной группе, для которых подлинное благочестие было немыслимым без учебы в ешиве. Остальных евреев называли
Учили наши мудрецы: «Пусть человек продаст все, что у него есть, и женится на дочери человека ученого, ибо если он умрет или отправится в изгнание, он будет уверен, что дети его будут людьми учеными. Но пусть не женится на дочери
Трудно сказать, насколько всерьез следовало воспринимать подобные поношения [27].
В Средиземноморье в тот же период связи между раввинами и другими евреями были теснее, что может частично объясняться вмешательством христианской Римской империи с конца IV века н. э., когда императоры, насаждавшие ортодоксальное христианство, принялись делить своих подданных по религиозному признаку. В отличие от язычников, евреям было позволено «коснеть в заблуждении», и посему закон, провозглашенный императорами Аркадием и Гонорием 1 июля 397 года, передавал еврейскому патриарху (
Евреи да будут привязаны к своим обычаям, мы же, по примеру древних, сохраняем их привилегии, ибо было установлено в их законах и подтверждено нашей божественностью, что те, кто подчиняется власти Сиятельных Патриархов, то есть Архисинагоги, патриархи, старейшины и другие люди, отправляющие обряды этой религии, и впредь будут обладать теми же привилегиями, какими в знак почтения облечены первые духовные лица достопочтенного христианского закона.
