Те, кто живут в соответствии с принципом строжайшей аскезы, так, что напоминают существ бестелесных… отвергают всё, что отвлекает от мыслей о Боге. Они бегут из населенных мест в пустыни или на высокие горы, подальше от общества людей… Любовь Бога приводит их в такое упоение, что они не думают о любви людей… Из всех родов людей они в наибольшей степени удалены от «большой дороги» нашей религии, ибо вовсе отвергают любые мирские интересы. А наша религия не обязывает нас полностью забросить общественную жизнь, как процитировано нами ранее: «Не напрасно сотворил ее; Он образовал ее для жительства» [17].

Из подобного разнообразия было бы, однако, неверно делать вывод, что новаторство и изменения все это время везде воспринимались на ура. С отличающимися обычаями единоверцев, живших где-то далеко, примириться было легче, чем с вариациями внутри собственной общины. Когда в IX веке некий Эльдад приехал в Кайруан и объявил местной общине, что прибыл из независимого африканского царства потерянных еврейских колен (сам он якобы принадлежал к колену Дана), кайруанских евреев смутило то, что Эльдад совершал ритуальный забой (шхиту) не так, как они; в ответ на их вопрос великий багдадский рабби Цемах Гаон ответил, что такие различия не представляют собой ереси, ведь в рассеянии иного и ожидать нельзя. Рош, в 1306 году бежавший, как мы уже знаем, из Германии в Испанию, поддержал в Кордове решение раввинов о казни богохульника, смирившись с недостаточным юридическим обоснованием: хотя, по его мнению, ѓалаха подобное не допускала, он дал свое разрешение, чтобы избежать большего кровопролития и не дать исламским властям повода лишить еврейскую общину самоуправления [18].

Имплицитный принцип принятия законодательных решений в Мишне и Талмуде состоял, как было показано в главе 11, в том, что постановление большинства мудрецов становилось обязательным для всех, однако с рассеянием раввинов по отдаленным странам следовать этому принципу становилось нелегко. В XII веке Рабейну Там, один из внуков Раши, настаивал, что решения должны быть единогласными, но это, понятно, было еще менее достижимым, не говоря уже о том, что у самого Раши имелись разногласия с современниками: так, он спорил с провансальским раввином Мешуламом бен Яаковом из Люнеля об уточнении правил зажигания субботних свечей и о других обычаях. Критика ѓалахических постановлений коллег приобрела даже статус отдельного жанра в трудах младшего современника Рабейну Тама — Авраѓама бен Давида (Раавада, или Рабада), основавшего и возглавившего ешиву в Поскьере на юге Франции. Раавад составлял целые трактаты из критичесикх замечаний (ѓасагот) к трудам кодификаторов как отдаленного прошлого (например, Ицхака Альфаси), так и его собственной эпохи; в особенности непримирим он был к Зрахии бен Ицхаку ѓа-Леви Геронди (который, в свою очередь, также критиковал свод Альфаси). Свирепо атаковал Раавад и «Мишне Тора» Маймонида:

Перейти на страницу:

Все книги серии Исторический интерес

Похожие книги