Хотя отношения верховного командования к германской армии было непримиримым, тем не менее оно, не имея средств вооружения, слезно молило атамана Краснова присылать Добровольческой армии вооружения, снаряды и патроны, получаемые им от германской армии. Атаман Краснов – по его красочному выражению, – получая от враждебных германцев военное снаряжение, омывал их в чистых водах Дона и передавал часть Добровольческой армии. Кубань была занята еще большевиками. Кубанское Правительство, оказавшись неспособным стать независимым от командования Добровольческой армии, стало искать политическую опору в установившейся на Украине директории и послало к Гетману делегацию. В то же время из Москвы в Киев прибыла советская делегация для переговоров об установлении границ между Россией и Украиной. Переговоры велись на языках русском и украинском при помощи переводчиков. При переговорах присутствовали германцы. В составе советской делегации было 47 человек. В Киеве выпущенный из тюрьмы посаженный туда при новом режиме гетман Дорошенко держался ориентации союзников. Он занимал место председателя Киевской земской управы.
Со стороны Дона атаманом Красновым тоже была послана в Киев делегация во главе с генералами Черячукиным и Свечиным. Но донская делегация, ведя переговоры с Радой, главной целью имела установить переписку атамана с императором Вильгельмом. В решении ближайших вопросов донские делегаты обращались непосредственно к германским властям, причем гетман Скоропадский донцами воспринимался как внешняя декорация, что в действительности для кубанцев в скором времени и подтвердилось.
В переговорах с Радой, гетманом и министром обороны Дорошенко кубанцы игнорировали германцев, и им было послано сообщение, что Кубанская армия от германцев никакого вооружения получить не может ввиду неясной ее ориентации. Все переговоры в Киеве с Радой окончились одним словом «нет», с чем делегация кубанцев и возвратилась. По возвращении делегации в Новочеркасск там было созвано собрание, на котором присутствовал генерал Алексеев. Попросив слова, он напомнил о патриотизме, заявив: «Нам известно, то есть командованию Добровольческой армии, что вы ведете разговоры с гетманом и Радой. За гетманом стоят немцы. Мы с ними говорить не желаем. У нас руки свободнее. Если можно что получить для общей пользы от Украины, берите. Но если с этим будет связана измена Родине, то… смотрите… Россия будет жить. Перед всеми верными сынами она в долгу не останется. Поймет, что было сделано как неизбежное. Но измены, совершенной в этот страшный час, она не забудет… И я, если буду жить, и я вам этого не забуду…» Тамань занималась германцами. Из Мечетинской председатель кубанской Рады привез принятое добровольческой Радой решение идти армии на Кубань. 9–10 июня начинался второй кубанский поход.
На территории Кубани Шкуро был собран первый партизанский отряд, располагавшийся в районе города Ставрополя, где заседал Совет, которому был предъявлен ультиматум в том, что «мы не против советской власти, а воюем с большевиками, комиссарами и насильниками». Генерал Деникин с членами правительства Кубани, ехавшими для ознакомления с отрядом партизан, послал генерала, назначенного им губернатором Ставропольской губернии. Занимая территорию, добровольцы производили жестокую расправу с оставшимися после ухода большевиков лицами, имевшими связь с большевиками. Начальником штаба партизанского отряда Шкуро был Слащов, защищавший впоследствии Крым. Отряд был слабый численно, в 3000 человек, но части его носили название бригад и полков.
В ночь с 8 на 9 отряд партизан приблизился к окраинам Ставрополя. В предъявленном ультиматуме было указано: если город не будет сдан, то он подвергнется бомбардировке тяжелой артиллерии, которой в отряде вообще не существовало. Из города прибыла делегация от купцов и рабочих. Город был занят, и в него двинулся слабый отряд, при котором явился и губернатор Уваров. На следующий день явился Шкуро, приступивший к превращению отряда партизан в дивизию.
О деятельности назначенного губернатора сообщает видный деятель кубанской Рады Д.Е. Скобцов. Партизаны отряда Шкуро были раздеты и босы. В Ставрополе оказался большой склад интендантского имущества, которое могло бы быть использовано для партизан. Уваров, губернатор, поставил к складу часовых и запретил трогать интендантское имущество. Шкуро приказал часовых снять, а имущество забрать.
Вторым и официальным актом со стороны губернатора были его приказы. Он отменял все распоряжения и законы Временного правительства и от себя сделал распоряжение: уничтожать преступников на месте и компенсировать помещикам понесенные ими убытки.
В скором времени большевики, получив сведения о незначительности отряда, занявшего Ставрополь, перешли в наступление с трех сторон.
