Какова была общая обстановка на западе, где кельтские народы никогда не подвергались сильной романизации? В данном случае Notitia Dignitatum вновь не могут служить нашей опорой, так как из валлийских болот и вообще из Западной Британии не посылалось никаких донесений. Это тем более удивительно, так как мы знаем, что римские войска все еще стояли в Карнарвоне (Сегонтиум) в 383 г., когда Магн Максим ушел оттуда со своими "Seguntienses" (люди из Сегонтиума); в Манчестере и Рибчестере обнаруживаются монеты того же периода. Честер был занят 20-м легионом, а Карлион — 2-м, и только часть последнего была переведена в Ричборо в более раннее время. Как же мы должны объяснять полное молчание Notitia в V веке в отношении римских должностных лиц на западной границе?
Частично объяснение, возможно, состоит в том, что когда Магн Максим отвел по крайней мере некоторые из регулярных частей с запада в Галлию, он оставил всю западную оборону в руках местных войск. Примерно в тот же период происходила передача власти и военных полномочий федератам на северной границе, и существуют свидетельства, подтверждающие, что путем сходной передачи власти римляне возложили часть ответственности на местных князей и на западе, в особенности на западном побережье.
Точно так же, как на северных границах опасность исходила от двух различных народов, пиктов и ирландцев, так и на западе угрозу представляли два народа, валлийцы и ирландцы. Недавно сэр Иен Ричмон[157] убедительно продемонстрировал, что корновии, крупнейшее древнее племя западных пограничных провинций, находились в крайне опасном положении из-за волнений и горных набегов ордовиков, граничивших с территорией корновиев с запада. Поэтому уже при римлянах они несли необычайную ответственность и приобрели исключительные привилегии. Они были единственным бриттским племенем, давшим свое имя единице имперских вспомогательных войск; и эта часть, также в противоположность обычному положению дел, несла службу в своей родной провинции.
От официальных римских сообщений о корновиях нам, возможно, следует перейти к поздней бриттской традиции того периода, сравнимой с традициями северных бриттских федератов. Мы видели, что Гильдас изображает могущественного местного вождя, superbus tyrannus, которого поздние авторы называют Вортигерном, контролирующим Нижнюю Британию и взаимодействующим с такими местными должностными лицами (omnes consiliarii), которые все еще продолжали выполнять свои функции после ухода римских властей. Это было в период нашего Кельтского Возрождения. Его бриттское имя и все наши традиции позволяют предположить, что он происходил из местного населения валлийской границы, а в его генеалогии ему предшествуют три поколения романизированных предков, в то время как его прадед носит имя Gloiu, очевидно, эпоним Глостера, к которому добавлен эпитет gwalltiu, "длинноволосый", возможно передающий воспоминания о длинных конских волосах на шлеме римского кавалерийского офицера. Традиция и генеалогия подразумевают, что он был важным романизированным бриттским князем, и по аналогии с севером можно предположить — это не может быть чем-либо большим, чем предположение, — что в поздний период римской оккупации ему был дарован статус федерата в качестве преемника корновиев, находившихся под контролем римлян. Отсутствие в Notitia Dignitatum сведений о западных, укреплениях в этом случае не является чем-то удивительным, но согласуется с отсутствием рубрики для dux на северной границе.
Основная опасность для Южной Британии, однако, исходила от ирландцев, и таким образом, главной оборонительной задачей сначала для римлян, а затем для независимых бриттских вождей всегда была оборона западного побережья. Мы уже видели, что число и сила ирландских поселений на западных полуостровах Уэльса возрастали уже течение римского периода. Мы видели, что данные ранней надписи из Диведа (Пемброкшир) фиксируют титул Protector, приписывая его местному вождю, и что это официальный римский титул, даруемый федерату, ответственному за оборону границ. Поздние генеалогии призывают этот же титул Магну Максиму, а также его сыну и внуку.
