Конечно, ошибкой было бы предположить, как это обычно делают, что ирландские монахи, убегая из Ирландии в период викингских набегов, забрали с собой свои книги. Несомненно, в некоторых случаях так и происходило, однако условия путешествий в то время, конечно же, препятствовали какому-либо широкомасштабному перемещению монастырских библиотек на континент. Монахи принесли в дар континентальным центрам, как явствует из многочисленных свидетельств, свой интеллектуальный капитал, который они приобрели в ирландских монастырских центрах, из которых самыми замечательными примерами были Клонмакнойс на западе и Бангор в графстве Даун на востоке. Огромных размеров достигло бурное разрушение монастырских библиотек в огне или из-за неблагоприятных погодных условий; однако, должно быть, иногда предпринимались эффективные попытки спасти их, укрыв в пределах досягаемости. И при таких обстоятельствах вовсе не удивительно обнаружить небольшое стихотворение, порожденное страхом перед викингами, в котором описывается любовь автора к штормовой погоде, препятствующей набегам викингов с моря:
Кельтский мир исключительно богат воспоминаниями о религии, мифологии и сверхъестественном. В Галлии религиозная жизнь была, очевидно, чрезвычайно интенсивной. Ирландия сохранила богатейший запас мифологических традиций, с которым не может сравниться ни одна другая страна к северу от Альп, не исключая и Исландию. Однако свидетельства представлений о сверхъестественном, бытовавших в этих двух кельтских странах, носят несколько парадоксальный и несопоставимый характер. Галлия может многое рассказать нам о религии кельтов. В первой главе мы уже видели, что память о древних галльских богах и духах сохранилась в бесчисленных посвящениях в местных святилищах рек и источников, священных озер и лесов. Многое дошло до нас в произведениях античных авторов, в топонимике и материальных изделиях из металла, в монетах и надписях. Были раскопаны местные кельтские храмы позднеклассического периода, а скульптура, как деревянная, так и каменная, говорит о галльском восприятии богов в человеческой форме по крайней мере с начала нашей эры. Поэтому наши знания о религии в Галлии как о живой и практикуемой вере весьма значительны.
С другой стороны, в Галлии, как и в античной Греции и в германском мире, не существует тесной связи между религией и мифологией, так как мифология дошла до нас на поздних и более развитых стадиях. Мифология всегда в определенной мере является искусственным образованием, художественным выражением религиозных чувств или верований, бесформенных по своей природе. Мифология, в действительности, — это попытка определить бесконечное и неопределимое, а то, что она предлагает, является не определением, а символом. Мифология галлов или, точнее, художественный символизм их религии не сохранилась из-за того, что не сохранилась галльская литература. Их устная традиция, включая их мифологию, никогда не была запечатлена в письменной форме. В результате римского завоевания Галлия быстро приняла римскую культуру, включая письменность, и вскоре устная традиция умерла.
