Реки Камо и Кацура, сливаясь в нескольких километрах к югу от столицы в реку Ёдо, у Нанивы образовывали дельту. Транспортные суда, рыбацкие шхуны, другие корабли с востока и запада швартовались в районе Нанивы, где по берегам бухт среди высокого тростника располагались многочисленные рыбацкие поселения. Эгути, находившаяся чуть выше, была селением со множеством постоялых домов, чайных и «веселых кварталов». Обычно из Киото в Эгути можно было легко добраться по реке, но у воинов не хватало для этого времени.
– Итак, вот Эгути с его чайными!
– Это местечко более оживленное, чем деревни, которые мы проезжали.
– Теперь поищем место, где можно будет повеселиться ночью.
Воины спешились и с некоторым разочарованием повели своих лошадей по главной улице селения, оглядывая каждый дом, который проходили мимо. К окнам строений, забранным решетками, прильнули бледные лица. Домишки казались не больше, чем птичьи клетки. Снова и снова они видели в крошечных хибарах, огороженных заборами, дев веселья, сидящих на корточках у глиняных жаровен, готовящих пищу или раздувающих угольки. Когда прошли дальше, показались более высокие и представительные дома. Они заметили несколько женщин с зимними хризантемами в волосах. Мимо них проходили другие женщины – в шляпах с широкими полями или завернувшиеся в накидки. Они сопровождали клиентов с причала. Откуда-то сверху, со второго этажа доносились звуки кото, от воды, журчащей в канавках, распространялся тонкий душистый аромат.
В сумерках воины привязали своих лошадей у дома, который более походил на аристократическую усадьбу, чем на чайную. Дом состоял из нескольких комнат, отделенных друг от друга оранжереями. Веранда с балюстрадой, выходившая к реке Ёдо, тянулась по всей длине стены дома.
– Сакэ, еда, а как насчет дев веселья?
– Они тут, наверное, по вызову.
– Это, случаем, не помещение для воинов?
– Вряд ли есть смысл искать другую чайную и зря терять время.
– Если здесь нет дев веселья, то как мы будем развлекаться?
– Погодите, я схожу и узнаю.
Тота вышел из комнаты и почти сразу же вернулся.
– Они придут сюда – и очень скоро.
– Придут? В самом деле?
– Девушки живут в другом крыле дома вместе с хозяйкой-монахиней.
– Ты сказал «монахиней»?
– По-моему, да. Думаю, они весьма щепетильны в отношении гостей. Кажется, они полагают, что мы аристократы.
– Весьма печально. Нам не удастся хорошо повеселиться.
– Еще рано жаловаться. Сначала нужно посмотреть на дев.
Вскоре появились девы веселья в развевающихся разноцветных кимоно. Осанкой, прическами и косметикой они напоминали молодым людям придворных дам. Судя по украшениям, которые носили девушки, можно было сделать вывод, что этот дом часто навещали купцы, ведшие торговлю с контрабандистами из Китая.
– Как вас зовут? – спросил Дзуро, самый молодой из трех воинов.
– Сёдзай.
– Кудзаку.
– Ко-Каннон.
Вместо того чтобы провести в доме одну ночь, как планировали, воины оставались там три ночи. Ко-Каннон, кажется, заинтриговали непосредственность и необычное произношение Дзиро, говорившего на диалекте, распространенном в восточной части Японии. Дзиро же был от девушки в полном восторге. Пока приятели выпивали или играли в кости, танцевали или пели под лютню в компании с другими музыкантами, Дзиро уединился с Ко-Каннон в небольшой комнате. Захмелев от сакэ, он посмотрел ей прямо в глаза и спросил:
– Ты давно живешь здесь, в Эгути?
– Три года.
– То есть с начала Хогэнской смуты?
– Да, мой дом сгорел во время пожара, – ответила Ко-Каннон, потупив взор. – Отец погиб, а родственники рассеялись по стране.
– В самом деле?
– Скажу тебе откровенно – мой отец воевал на стороне экс-императора и его обезглавили.
– Так твой отец был придворным? Как жестоко использовать несчастную благородную девушку для развлечений в увеселительном заведении! Если бы твой отец был жив, ты по праву оставалась бы знатной госпожой.
– Прошу тебя, не говори об этом… После войны сюда попала не только я. Здесь есть другие, еще более знатные, которые…
– Погибло столько придворных и военачальников. Неудивительно, что страдают многие ни в чем не повинные женщины. И понятно, что не все из них стали монахинями.
– Конечно не все. Но здесь с нами наша матушка, как мы все ее называем. Она выбрала эту стезю и приехала в Эгути. Местные дома – особенные, не все девушки для развлечения здесь обыкновенные шлюхи.
Дзиро, много слышавший о знаменитых девах веселья Эгути еще когда жил на востоке страны, с восхищением смотрел на Ко-Каннон.
– Сюда, должно быть, приезжает много придворных и знатных лиц. Что побудило вас оказать такое гостеприимство нам, воинам с востока?
В ответ на вопрос Дзиро Ко-Каннон улыбнулась:
– Мы потеряли уважение к раскрашенным и надушенным аристократам – министрам и высокопоставленным чиновникам. Развлекать их – утомительное занятие. Настоящими, живыми людьми мы считаем неунывающих купцов, бороздящих бурные моря, и вас, молодых воинов. Не знаю почему. И не только я так думаю.
Молодые люди договорились, что уедут следующим утром.
