Там же опубликовано обращение к обкому КПСС от организаторов и участников общественной конференции и Общественного форума о тревожном состоянии природных вод Северо-Запада. Петр Филиппов, председатель клуба «Перестройка», обратился к читателям с призывом защищать диктатуру законов и демократические основы: «Общественному мнению – когти и зубы». Здесь же перепечатка выступления на Международном форуме «За безъядерный мир, за выживание человечества» А. Сахарова, заявление «О создании общественной арбитражной комиссии молодых писателей» (московская инициатива) и, наконец, обращение патриотического объединения «Память».
Кого это объединение считает врагами перестройки? «Широкая общественность должна знать, что под привычным ярлыком
В 68-м номере «Часов», составленном по материалам «Митиного журнала», опубликована статья Линдона Дмитриева (псевдоним Д. Волчека) «Сколько осталось жить самиздату». Ее молодой автор считает, что у советского самиздата было три периода: первый – «неортодоксальная политическая литература»; «в конце пятидесятых в Москве возникает подпольная группа „Сексуальная мистика…“» – Дмитриев относит ее ко второму периоду самиздата; «в 70-х годах… эстетический нонконформизм вытесняет политический», публикуются «в значительной степени идеологически нейтральные тексты, вплоть до переводных детективов и авантюрных романов. Примером такого рода изданий может служить и образованный в 1982 году „Митин журнал“». Автор выражает надежду, что в ближайшие годы эта литература станет официально публикуемой, но в радикальные политические перемены не верит. При любом развитии будут существовать нравственные требования, в «любом случае мы не увидим в книжных магазинах, скажем, В. Сорокина, Е. Харитонова, Виктора Ерофеева, а может быть, даже набоковской „Лолиты“» (август 1986 г.).
В этом же номере «Часов» интервью Д. В. с В. Кривулиным, в котором Кривулин выражает недоверие Клубу-81: «Можно ли вообще говорить о клубе как о культурном явлении? Статуса нет, единства нет». «Моя точка зрения такова: никакого литературного объединения нет и не может быть. Объединяться надо людям, близким эстетически – по литературным школам. И чем таких школ больше, чем яростней борьба, полемика, скандалы, тем лучше. Это единственная альтернатива клубу».
Но для власти, для КГБ клуб свой статус имеет, как имеет свое помещение, сам определяет тематику своей деятельности; несмотря на попытки его расколоть, свое единство он отстоял и отстоит. Творческое воображение Кривулина взлетало над реальностью: «литературных школ» не было и не могло быть – культурное движение объединяла не эстетическая платформа, напротив – ее просто не могло быть, – в нем оказались те, кто в творчестве искал и обрел свободу для личного самовыражения. Это был «второй модерн» с той же парадигмой, что и Серебряный век, после которого прозвучал голос Горького: «С кем вы, мастера культуры?» Мастера культуры занимались
На вопрос Волчека: «Что будет дальше?» – Кривулин ответил: «Я считаю, что будущее за плюралистическим левым сознанием, очищенным от мифов и лишенным социальной заостренности и демифологизированным»88.
В конце 1970-х годов Кривулин, оставив позади «культурологический проект», «культ культуры» (см. «Полдня длиной в одиннадцать строк»), становится противником повторений, поэтических стандартов, в том числе и своих. Он иронизировал над творчеством поэта Кублановского, которое прежде мог принять за свое. В конце 80-х годов он уже реалист. Он описывает застойную жизнь «спального района» города, перестройку и перемены не только в политическом руководстве, но и в обличии людей, улиц, сельского пространства.
Из моего дневника:
