Кирилл Бутырин: «Редакция „Обводного канала“ не считает возможным заниматься политической деятельностью ни в период застоя, ни в условиях перестройки, потому что считаем, что говорить полуправду… это еще хуже, чем говорить ложь. Тем не менее мы, следуя известному завету русской философии, – за целостное мировоззрение, за целостную личность, воля которой, мысль и чувство пребывают в единстве. Мы с надеждой смотрим на возникшие самиздатские общественно-политические журналы… Если пресса должна быть зеркалом общественного мнения, то не проще ли дать общественному мнению выплеснуться на страницы газет и журналов без посредников?
Культура, религия, нация, бытие – вот ценности, которым старается служить наш журнал».
Михаил Талалай (редактор журнала «Вестник Совета по экологии культуры»): «„Вестник“ более оперативен, чем городская печать, многие темы он поднимал до того, как они находили отражение в официальной прессе, например вопрос о возвращении исторических названий, проблемы сохранности кладбищ, церковных памятников».
Выступающий поразил собравшихся количеством периодических изданий, выходивших в дореволюционном Петербурге: «До 1914 года выходило 47 газет, в том числе такие, как „Против течения“, „Газета чиновника“, „Утро России“, существовала газета „Голос Москвы“. Издавались 12 библиографических, военных – 17 (среди них „Вестник русской конницы“), 6 журналов, посвященных воздухоплаванию, в том числе журнал „Летун“, детских – 9, исторических – 2, коммерческих – 24, литературно-художественных – 72, медицинских – 37, журналов мод – 12, музыкальных – 7, научных – 53, педагогических – 16, религиозно-нравственных – 21, спортивных – 12, театральных – 6, технических – 37, юмористических – 7, кроме того, издавались журналы на других языках: 2 – на еврейском, 1 – на литовском, 9 – на немецком, 1 – на польском, 1 – на татарском, 1 – на финском, 2 – на эстонском, 4 – на французском… Всего – 438 журналов… Все эти журналы пришли в упадок лишь в начале 30-х годов».
(Удивляться не приходилось – идеальному тоталитарному государству нужен вообще один журнал, один автор, одно фото на развороте, а его жители, рьяные на него подписчики, издают свои неофициальные журналы, машинописные и рукописные, призывающие всех подписываться на главный журнал.)
Я рассказал о журнале «Часы», о мотивации издания:
«К середине 70-х годов сформировались независимые писатели, которые могут составить славу нашей литературы, но они чувствовали себя совершенно ненужными обществу, более того, власть пыталась их убедить в том, что они не только не нужны, но и опасны для общества. Люди впадали в депрессию, эмигрировали… В этой ситуации я считал, что нужно создать микромодель нормального общества. Писатель должен почувствовать, что он нужен обществу, что есть журнал и люди, которые хотят публиковать и читать его вещи, что, кроме него, есть другие литераторы, – уже одно это изменит одномерную и безнадежную картину мира.
Второе: в наших условиях журнал должен быть спокойным, спокойствие – эта та атмосфера, в которой нуждается пишущий человек, он верит, что издатель не подставит его под удар. Нужно было готовиться к бегу на длинную дистанцию. „Часы“ спокойно пережили политические заморозки. Сам факт существования журнала легализировал культурное движение, показывая его преемственность и закономерности его развития. Авторы создавали тексты, тексты находили читателя, и те и другие вместе с журналом создавали новую среду, среда – новую культуру.
Третье: журнал должен принадлежать всему культурному движению, а не какому-то кружку лиц. Он был и остается открытым всем веяниям независимой гуманитарии – критикам, историкам, философам, художникам».
Я сказал, что к критическому осмыслению нашего общества сейчас примкнули государственные издания. «Но нужно понять, что до тех пор, пока в нашем обществе не сформируются личности нового культурно-этического типа, исполненные личного достоинства, с независимыми суждениями и способностями противостоять государственному унифицированию людей и манипуляции ими, мы будем строить общество на песке. Мы можем и должны передать современникам свой опыт противостояния казенщине, неправедному насилию, сохранять присутствие духа в самые мертвые годы».
Елена Зелинская аргументировала необходимость существования самиздата. «Те огромные запасы идей, мыслей, информации, которые накопились в обществе в годы безмолвия, невозможно реализовать через скуднейшее количество официальных изданий… Да, я знаю, я могу напечататься в „Литературной газете“, но надоело быть просителем, надоело знать, что твой материал обкромсают, что ты не вправе распоряжаться своей информацией, своими мыслями. Хочется самому делать свое дело». Зелинская возразила против изданий, в которых все содержание свалено в кучу. «Журнал, раздираемый противоречиями, – это не „гласность и демократия“, а отсутствие собственной позиции». «Плюрализм изданий – единственная возможность обеспечить одну из важнейших конституционных свобод – свободу слова».
