Приказание было исполнено, набор благополучно окончен, и король издал указ о сформировании 15 ордонансовых рот. Затем была издана прокламация к войску, в которой всем не зачисленным в состав рот солдатам предписано было немедленно же отправиться по местам их родины, не позволять себе по пути никаких насилий, не отдаляться от главных дорог и не собираться в шайки; за неисполнение всего этого; налагалась смертная казнь. Все меры были так хорошо задуманы; и исполнены, что все распущенные солдаты спокойно вернулись к своим мирным занятиям, и через две недели на дорогах не было из них ни одного.
15 вновь сформированных рот были все конные и состояли, по показаниям большей части писателей, из 100 копий каждая. Некоторое уклонение от этого правила встречается в указе, изданном в декабре 1445 г., которым гарнизон Пуату силой в 200 копий был разделен на 3 роты: первая - сенешаля Пуату - 110 копий, вторая - маршала де Логеак - 60 копий и третья - Флоке - 30 копий.
Можно, однако, считать верным, что численность всех 15 рот была 1500 копий. Каждое копье состояло из 6 человек: жандарма (homme d'armes), трех стрелков (archers), оруженосца (coutillier) и слуги (valet). Они все были верхом, следовательно, в 15 ротах было 9000 коней. Впрочем, при каждой роте состояли еще сверх комплекта несколько охотников из дворян, которые служили без жалованья, в надежде занять имеющиеся открытые вакансии.
В полном копье (lance fournie) имелось 13 коней, именно рыцарь имел их 4, стрелки и оруженосцы -по 2 и слуга - 1.
Штаб каждой роты составляли: капитан, лейтенант, знаменщик (guibon), прапорщик (enseigne) и вахмистр (marechal des logis). Офицеры выбирались из самых знатных, богатых и опытных солдат роты, которые все были дворянами.
Дисциплина была строгая, и капитаны отвечали за все беспорядки и проступки, совершенные их людьми. Все роты стояли гарнизонами в разных городах страны в совокупности, чтобы усилить дисциплину, держать в большем повиновении солдат и облегчить обучение несколькими частями вместе.
Жалованье выдавалось не непосредственно от короля, хотя войско было прямо и исключительно подчинено ему; местные власти тех городов, где стояли солдаты, должны были заботиться об их содержании и жалованье, для чего все города, местечки и деревни были обложены известным налогом.
Благие последствия новой системы не замедлили выказаться; трудно было придумать другую меру, более целесообразную и более популярную, чем учреждение постоянной армии. Власть короля распространилась по всей стране, и жители городов и сел получили возможность спокойно заниматься своими ремеслами, полями и стадами без опасения подвергнуться нападению разбойников. Промышленность также получила благодаря полной безопасности толчок к дальнейшему развитию. Пока не было войны, люди могли пожинать плоды своих трудов.
Ордонансовые роты были тяжелой конницей. Жандармы имели полное предохранительное вооружение, как прежние рыцари: короткие копья, обоюдоострые мечи и секиры или палицы. Стрелки и оруженосцы имели более легкое предохранительное вооружение: арбалеты, копья, мечи, кинжалы и палицы, причем последние прикреплялись к седлу. Они носили также кольчуги, а поверх них железную грудную кирасу; некоторые же имели бригантины - кожаную грудную кирасу, покрытую железными чешуйками. Одновременно с организацией постоянной конницы Карл VII позаботился и об организации того же характера пехоты учреждением вольных стрелков. Каждый церковный приход должен был выставить и содержать одного лучника (elu), который выбирался королевскими офицерами среди лучших стрелков из лука. Лучники эти получали шлемы, бригантины, мечи и кинжалы и собирались по воскресеньям и праздникам для учений и стрельбы из лука в полном вооружении. Они были освобождены от всех налогов и получали от своих приходов, пока находились на жалованье, по 4 франка в месяц. Это не было, собственно говоря, постоянное войско, а скорее организованная милиция. Людовик XI довел число ее до 16 000 человек; она разделялась на 4 корпуса по 4000 человек; каждый корпус - на 8 рот по 500 человек.
Милиция эта состояла из людей, хорошо обученных стрельбе из лука, но за отсутствием практики совершенно не привыкших к действию в массе, без всякого взаимного между собой доверия, без всякой внутренней связи, а потому и не могла оказать на войне особенной пользы, так что французские короли стали обращаться к иноземным наемникам. Людовик XI первый обратился к швейцарцам, и этот обычай остался во Франции в силе до революции; у этого короля было на службе до 10 000 швейцарской пехоты и значительное число германских Ландскнехтов.
