Папа дал понять: те, кто должен заплатить большие штрафы, будут избавлены от этой обязанности, если дадут обеты и отправятся на Восток. Он отправил туда сначала патриарха Фому, а потом, с согласия короля и на деньги последнего, двух сеньоров в сопровождении отрядов рыцарей и пехотинцев — Оливье де Терма и Гильома де Руссильона. Осудив «феодальные» и «национальные» войны за то, что они удерживают на Западе людей, которые должны служить Богу, он старался, как задолго до него Григорий VII и Урбан II, покончить с раздорами, при этом пытаясь найти союзников на Востоке — у греков, армян и монголов, которых обычно называли «тартарами». Похоже, союзом с последними были озабочены более чем когда-либо, и он казался гарантией успеха. В понтификат Николая IV один из монгольских вождей, Аргун, выражал готовность иметь дело с христианами. В июле 1291 г. он пообещал им помощь в виде крупных поставок провизии и десять тысяч лошадей. «Тартар» рассчитывали обратить в христианство, и обсуждалась даже возможность совместного морского похода с участием генуэзцев в Индийский океан и Красное море, чтобы перерезать маршруты торговцев пряностями и нанести тяжелый ущерб финансам египтян. Но 7 марта 1291 г. Аргун умер, а у монголов начался период распрей и сильной нестабильности, так что больше не приходилось и думать об этом союзе, стремление к которому со времен Людовика Святого вызвало много, по правде сказать, очень необдуманных поступков.
28 апреля 1289 г. Триполи попал в руки мамлюков, взявших более двух тысяч пленных. Женщин и детей на александрийском невольничьем рынке стало настолько много, что цены упали вдвое.
Папа Николай IV велел проповедовать по всей Европе, призывая браться за оружие ради полного освобождения Святой земли или хотя бы ради помощи тем крепостям, какие еще удерживали христиане. Весной следующего года венецианский флот доставил в Акру сильный контингент пехотинцев, набранных и оплаченных Римом. Но это не помогло. Египетский султан Калаун, преемник Бейбарса, собрал огромную армию — приблизительно в шестьдесят тысяч всадников и более ста тысяч пехотинцев. После его смерти его сын аль-Ашраф Халиль весной 1291 г. осадил Акру. Город оборонял лишь слабый гарнизон, но его защищали толстые стены, а генуэзские корабли не позволяли осаждавшим подвозить большие подкрепления морем. Несмотря на почти непрерывную войну между общинами: тамплиеров с госпитальерами, венецианцев с генуэзцами или пизанцами, — Акра держалась долго и изо дня в день отбивала все атаки. Когда египтяне вступили на городскую стену, защитникам башен пришлось прекратить сопротивление. Еще держался только замок ордена Храма, внушительная пятиэтажная крепость, сдавшаяся лишь 28 мая, стены которой рухнули на передовую группу противника. Монахи в монастырях, прежде всего доминиканцы и францисканцы, были перебиты, а женщины и дети в городе, не сумевшие вовремя бежать, уведены в цепях в Александрию, где на невольничьем рынке курс продажи белых христиан рухнул, упав ниже цены на чернокожих из Судана и Нумидии. Ворота церкви Святого Креста были выломаны и перенесены в одну из мечетей Каира. Акра пала не последней. Сидон защищался еще месяц, Бейрут сдали без боя, а месяцем позже — также Тортосу и Шато-Пелерен. Чтобы не допустить высадки других христиан и восстановления укреплений, все окружные стены городов и крепости на побережье сровняли с землей.
